- Вот именно. Как, - с пылом возражаю родительнице. - А на деле совсем не родной.
- В голове не укладывается, - мама горько усмехается. - Хотя ты у меня красотка, каких поискать. Были ли у мальчишки шансы против тебя... Сама виновата, когда отправила к Свете.
- А я теперь тебе, наоборот, благодарна, - обнимаю ее. - Мне так понравилось у них. Воздух, природа, речка. И с Тасей я подружилась. И Ромку узнала. Не думаю, что между нами могло хоть что-то быть, если бы мы не встретились этим летом.
- Так нравится? - спрашивает мама, целуя в висок.
- Очень, - прижимаюсь к ней сильнее. - Я люблю его, мам. Сильно-сильно. По-настоящему.
- Смотри у меня, - родительница игриво щиплет мое плечо. - По-настоящему у нее. В первую очередь нужно образование получить, дело найти по душе, а уж потом по-настоящему.
- Одно другому не мешает, - говорю ей мягко и тоже целую, но в щеку.
- Маш, я не обещаю, но постараюсь принять. Ради тебя буду очень стараться, - признается мама.
- Спасибо.
Этот вечер мы проводим с ней вместе. Вместе готовим, вместе смотрим фильм, перед сном лежим на кровати в ее спальне, и я первый раз за всю свою жизнь открыто откровенничаю с ней, делюсь всем. Рассказываю о друзьях, о Таське и Белове, о том, как мы играли по вечерам в монополию. И как я сначала не хотела, уходила в комнату, а потом поняла, насколько вот такие вечера интереснее, чем беспорядочные тусовки с ровесниками.
Мама обещает купить монополию и еще пару настолок, чтобы мы тоже вдвоем играли.
Засыпаю тоже рядом с ней. Как в самом далеком детстве, когда я была еще совсем мелкой.
- Ты выросла, девочка моя. Ты умненькая. Ты моя гордость. Я очень сильно тебя люблю, - шепчет мама перед тем, как меня уносит в темную пустоту сновидений.
С того вечера все меняется окончательно.
Мама почаще пытается вырваться с работы вовремя, чтобы побыть дома. И в выходные мы выбираемся гулять по магазинам, а потом вместе идем в салон красоты.
Я понимаю, насколько она клевая, и что теперь могу с ней всем поделиться. Как же это круто! Когда с мамой!
А через две недели приезжает Ромка.
Дождливым днем. Но родительница отвозит меня на вокзал, где я стою на перроне, покусывая заусенец от нетерпения.
Сердце грохочет в ушах. Пульс заходится в бешеном ритме. Мне хочется пищать от радости, когда вагоны проносятся мимо. И я бегу, чтобы успеть за восьмым. Лишь бы не пропустить. И увидеть, как он спускается ко мне.
Ромка показывается среди последних. Усталая улыбка преображает красивое лицо, когда парень видит меня.
А я отвыкла. И упустила тот момент, когда Ромка стал еще более мужественнее. Или просто уже забыла, какой он. Даже несмотря на ежедневные видеозвонки.
Внутри все заходится от нежности. От счастья щемит грудную клетку, отзываясь мурашками по позвоночнику, когда парень бросает сумку прямо на асфальт и ловит меня, обнимая и кружа по перрону.
- Скучала, скучала... Как же скучала, - шепчу ему в шею.
- Я тоже, - Ромка ставит меня на землю, не выпуская из рук, и склоняется.
У него глаза ясные, как безоблачное небо. Глубоко-синие. А на солнце голубые, как лазурное море. И волосы стали короче. Выгорели. Скулы острее, фигура крепче. Массивнее в плечах.
Прикрываю глаза, когда он целует меня. Мимо нас топчутся люди с чемоданами. И где-то в стороне остается мама.
Как же это сладко, чувствовать его вновь. Тону в руках, уткнувшись в крепкую грудь, вдыхая знакомый до боли запах.
- И тетя Оля здесь? - спрашивает Ромка, напрягшись всем телом.
- Все хорошо, - успокаиваю парня. - Я же тебе говорила, что мы помирились и она обещала больше не встревать между нами. Вот и сейчас приехала. Хочет тебя лично позвать к нам в гости после дороги, чтобы накормить нормально. И поговорить с тобой.
К нам как раз подходит мама и здоровается с Ромкой, который не спешит отпускать меня и все еще прижимает к своему боку.
- Здрастье, теть Оль.
- Заедешь к нам, Ром? Поешь, а потом уже в общагу. Могу тебя добросить, кстати.
- Спасибо, - соглашается парень после неловкой заминки и моего тычка в бок.
- Никаких ночевок друг у друга, - сразу ставит перед фактом мама, когда сидим за столом.
- Теть Оль..., - начинает Ромка.
- Знаю я таких молодых. Маш, и ты мне, пожалуйста, не ври, что останешься у подруги, а сама ускачешь к нему в общагу. Доверять перестану. Ром, и тебе тоже.
- Все будет хорошо, теть Оль, я ее не обижу. И все понимаю.
- Вот и славно, - выдыхает мама и улыбается нам.
А потом отвозит Ромку в общагу. Я тоже напрашиваюсь. Обещаю помочь с уборкой.
И оказывается, есть с чем помочь.
Ромка заселяется в комнату первым. Соседа еще нет. И там разруха после бывших постояльцев. Настоящие завалы на подоконнике и в шкафу, в тумбочке, под кроватью.