Но когда японцы из «Сантори» начали скупать одно шато за другим — как к этому относиться? По крайней мере тут не какие-то инвесторы и финансисты, а профессионалы рынка — ну, скажем, в «Шато Лагранж» после появления японцев точно вино стало лучше, поскольку они вложили туда 40 миллионов.
Но что будет дальше? А если вот эти черные всадники — предвестники того, что «Пьетро дель Куоре» хотят купить, да попросту захватить какие-то уроды из Америки, а то и такая команда, с которой я имел дело в прошлый раз, один араб, один англичанин, один американец?
Что я тогда буду делать? Повешу на стене, для утешения, цитату — «Оберегая вино от посягательств политиканов, мы сохраняем национальную идентичность»? Это сказал министр сельского хозяйства Лука Дзайя на открытии последней VinItaly. Надо ему было добавить сюда и финансистов…
Куплю домик в Таормине и сдохну там от скуки?
Поеду на край света, в Южную Африку?
Я туда уже ездил этой весной, у них была осень и сбор урожая. Написал одиннадцать колонок, понял, что это за сорт такой — пинотаж. В основном благодаря тому, что над воротами одного из хозяйств уже второй век висит надпись в кованом металле: «Пинотаж — это сок, выжатый из женских поцелуев и львиных сердец. Выпив достаточное количество, вы обретете бессмертную душу и сможете победить дьявола».
А южнее Южной Африки только Антарктида. Устану убегать. Мир не так уж велик. Эль Пасо — это здесь.
Итак, подведем итоги и обозначим вопросы. Я попал в эту историю случайно. Но черные всадники — это-то не случайно. Что делают эти невиданные машины в наших краях? Что за люди к нам приехали? Зачем?
Допустим, так: дерутся две силы — черные против… Хм, белых. И Альфредо что-то знает? Кто-то еще уверен, что «Этна» будет великим вином? Но как, если мы сами еще до конца не уверены?
А мое появление здесь — это случайно или как? «Умный у меня отец», — сказал Альфредо. А что этот отец знал такого, что выпросил меня у дона Мигеля? Может, дело не в моем умении хорошо обращаться со словами?
Стоп, останавливаем фантазию. Факты, мне нужно немножко фактов.
Хотя вот вам один факт, который я как-то до сей минуты не замечал. Где полиция? Эти, в камуфляже и бронежилетах, — они не сдали полиции ни меня, ни мифического пока мотоциклиста, оставили себе. Могли бы что-нибудь соврать. Тогда полиция уже ходила бы и задавала вопросы. А мы бы сидели и боялись.
Плохие люди. Вдобавок с полицией иметь дело не хотят. И это интересно.
Вулкан за моей спиной чуть содрогнулся. Это очень сложно заметить, тебе чаще всего в таких случаях кажется, что просто чуть кружится голова.
Камень сердца
А вот и индустрия гостеприимства в своем полном великолепии. Две гостьи — у меня, из Бразилии, с их португальским. И три датчанина с непроизносимыми именами — у Джоззи. Тут хватает ее английского. Так, одной командой, и ведем их по стандартному маршруту. Дегустация — виноградники — винодельня как таковая, то есть цеха, — обед — заход к маркизе с ее кухней и печью — там ужин — другие, знаменитые виноградники на вуканической почве. Ну, последнее будет завтра с утра.
Я поначалу размышлял: вот эта роль гида для меня тяжелая обязанность или нет? Скорее нет. На наших туристах я отрабатываю мысли, которые потом пригодятся мне в колонках. А некоторые их вопросы — это же целые темы.
Но на сегодняшних гостей я смотрю по-особому. Почему они здесь именно сейчас, когда начали происходить очень странные события? Кто они на самом деле?
Вот хоть Америнда и Дарки, мои бразильянки. Это же не имена. Это клички. Дарки («Темненькая») еще иногда путается, называет себя «Дарли» — это почти что «дорогая» по-английски.
Боже, вот это женщины. И ничего, что им заметно за сорок. Зато какие брюки (они меняют их постоянно, но суть остается — широкие и светлые). Какие громадные серьги в ушах, причем видно, что тут не только бижутерия. Какие кольца на длинных суставчатых пальцах: с камнями в пару сантиметров в диаметре. И темные очки несуразных размеров, причем у каждой по нескольку штук. Ну, и шляпы — монументальные, полупрозрачные, с полями иногда шире плеч, с вуалями, иной раз скрывающими хозяек чуть не до талии.