— Мы в этом хозяйстве делаем только то, что идет от сердца, — объяснял мне Альфредо, когда мы сидели с ним над новым пакетом рекламных документов для его компании на всех языках. — Наше вино — это концентрированная, ярко выраженная Сицилия, но оно прежде всего элегантно. Мы во всем ценим сердечность и легкость, когда любое дело как будто делается само собой.
Итак, с «сердцем» всё понятно, но есть еще «пьетро». А это не просто фамилия, ведь у нее есть значение — «камень». Получается «камень сердца». Я вспоминал об этом много раз, когда обнаруживал, что вообще вся Италия — это сколько угодно сердца (цветов, улыбок, стихов, снисходительности, вина). Но все это стоит не просто на твердой земле, а такой, что копнешь ее — и там очень близко к поверхности камень, такой, о который ломается любой металл.
— Как вы правы, как вы правы! — подтвердила Америнда и начала рассказывать о своей любви к Италии.
Дегустация: всё как всегда. Сначала — Bianco del Pietro, на нем держится хозяйство, выпуская эту милую вещь числом миллион двести тысяч бутылок в год. Классическая сицилийская мягкость, сорта — инзолия плюс катаратто плюс греканико, все местные. Нежное, с элегантной кисло-сладостью ближе к финишу, намек на горечь, послевкусие — абрикос? Конфетка дюшес?
Далее — куда более сложное Bianco d’Oro, в аромате чувствуются ночные цветы, айвовые тона во вкусе, мгновенный горький укус за язык на финише. Тяжелое красное Amorato, действительно нечто для влюбленных, которым не хочется отвлекаться на сложные напитки — черри плюс шоколад. Ну, и венец всему — главное вино рыцарского замка (хотя у нас и не совсем замок) — Rosso del Pietro.
И вот тут становится видно, кто твои гости. Amorato сделано для того, чтобы всем нравиться. А Rosso del Pietro — для серьезных людей. Оно знаменито. Специи, аромат дерева и подсушенной ежевики. Абсолютная мягкость и мощь одновременно. Описанию поддается с трудом.
Дегустацию веду я — дожил: в прежней жизни я был одним их тех, для кого их проводят. Да и сейчас регулярно бываю.
И что я вижу? Датчане озабоченно что-то записывают. Джоззи говорит им свое неподражаемое (научилась!): «этот аромат можно потрогать руками».
Португалки, с сомнением делая глотки вина (что на дегустациях не очень принято — одного глотка хватает), смотрят на нас всех как завороженные.
А я снова перевожу взгляд на Джоззи.
Она сидит и слушает меня, буквально и даже конкретно вывалив язык и восторженно выпучив глаза.
Да-да. Это очень для нее типично, такие штуки. Ну, она, правда, отодвинулась, чтобы датчане ее не засекли. Это мелкая пакость для меня, чтобы я сбился. Хотя она и датчан иногда развлекает — итальянцы, как известно, разговаривают руками, а Джоззи умеет это делать и ногами, и всем телом. Что-то датчанам рассказывает — и одновременно изображает шаркающую походочку и дрожащий подбородок. Так, мгновенная иллюстрация к какой-то ее мысли.
А на дегустациях она иногда буквально всовывает часть лба и нос внутрь бокала — нос даже сплющивается. И посматривает на окружающих.
Вечером она от всего этого устанет. Вот удивительно — если надо петь или прослушивать запись, она не устает. А разговаривать о вине, весь день проводя на ногах с очередными гостями — это ее утомляет.
И тогда бывает так: она без звонка входит ко мне в домик, я вижу эти странные (как в день нашей первой встречи) глаза без блеска. Сбрасывает с себя почти всё, распахивает на мне рубашку (если она есть), садится верхом на мои колени и клонится вперед, на мое плечо. Прижимается к моей груди своей большой грудью — мягкой, голой и иногда, летом, мокрой, и тогда от нее пахнет… псом? — ну, все-таки взмыленной женщиной, но ей все равно.
Ее надо помять. От копчика до головы, пройтись по ребрам, вдоль позвоночника, не забыть главное — загривок, почесать под взмокшими волосами. Джоззи тем временем урчит мне в плечо и ухо. А потом иногда одевается и, счастливая, уходит. Любовь — это одно, а спина — совсем другое. Важнее.
Конечно, у нас тут все знают, кто с кем дружит. Но наша пара вызывает какие-то особые чувства. Однажды мы встретились у моего порога и пошли на автостоянку — я в черном сюртуке, стоячем воротничке и при бабочке, а она… за такое платье где-то, возможно, арестуют, но здесь Италия… и нас от ворот проводили аплодисментами.
Да, мы оба любим оперу. А здесь есть потрясающей красоты оперный театр в Палермо, и в нелюбимой всеми нами Катании тоже есть Театро Массимо. То есть Большой театр, да еще и имени Винченцо Беллини.