Да, они вот так работали три года назад. Создавали на ровном месте какую-то дрянную историю, связанную с хозяйством и его репутацией. В тот раз было отравление дегустатора. Как просто: человек умирает прямо на дегустации, и акции или доходы хозяйства идут вниз. Можно брать его голыми руками, за гроши.
А сейчас — что? Может, следить за руками всех гостей, бразильских и датских, чтобы не подсыпали крысиного яда? Дежурить ночью? Ерунда, Мать Мария с ее носом унюхает яд мгновенно.
Или тут не бизнес, а очень большая политика? Этак ведь можно свихнуться.
Нет, ребята, так не работают. Работают начиная с фактов. А у меня их как раз мало.
А что у меня есть? Вот появилась мысль: надо срочно вспомнить все, что произошло со мной за последнее время. Что-то необычное было. Ведь было же.
Черные камни
На следующий день у нас продолжали идти по программе те самые трое датчан Джоззи и две мои замечательные бразильянки, командой.
Это удобно, во-первых, потому, что устраивать дегустацию для двух человек — значит зря переводить вино, целых шесть бутылок. Не то чтобы в винных хозяйствах к этому не привыкли, но все же — это вино. Даже пусть оставшееся и используют потом для приготовления соусов, все для той же компании гостей. Так что датчане на такой дегустации вчера оказались очень даже кстати.
А во-вторых, у нас принято, что своих подопечных мы возим на своих же — то есть выданных нам — машинах (для того в том числе и выдавали). Но тут есть странное исключение — опять эта странность! — в виде Джоззи с ее мотоциклом.
И если бы сегодня у нас гостили только бразильянки, то на меня косо бы посмотрели, когда я пошел бы выклянчивать у кого-то машину. Поцарапал? Ну и что? Это твои проблемы, когда и как тебе ставить твоего белого жеребца на ремонт. Но в любом случае не накануне приезда твоих гостей.
А тут Джоззи и почему-то положенный ей микроавтобус вобрали всю команду, и мне даже не нужно было браться за руль, при автобусе есть шофер.
Наш наклонный мир необычен — мы сейчас поднялись всего-то метров на двести (если считать вертикально, над уровнем моря), оказавшись почти над нашей кантиной, а тут уже всё другое. Другая страна. Страна черных и бурых красок.
Гьяйя нера. Черный камень. Вулканический камень, какого не найдешь нигде в мире, кроме как у таких же урчащих кратеров.
Он сухо и ломко хрустит под ногами, режет обувь, всем нашим подопечным было сказано: идти в спортивных тапках. Вот мы и видим сейчас душераздирающее зрелище — мои милые Америнда и Дарки всё в тех же эффектных белых одеждах, но где так необходимые им для ансамбля туфли на каблуках? Вместо таковых — только что бывшие белыми кроссовки, в которых они просто не умеют ходить, переступают как на подставках.
Ну, это все равно на вид лучше, чем сапоги хозяина этих мест Доминика. Кажется, он нашел где-то склад поношенного армейского имущества, потому что все его сапоги режутся этими черными камнями напрочь и долго не живут, но как бы возрождаются из вулканического пепла вновь и вновь.
Америнда и Дарки посматривают на эти его шнурованные штуки на ребристой толстой подошве с любопытством, еще не понимая, что здешняя местность угрожает и их обуви.
А я посматриваю на их сегодняшний наряд с несколько иным чувством. У Дарки сейчас отскочат здоровенные пуговицы, уже отчаявшиеся, кажется, сдерживать темную и, видимо, совсем не мягкую грудь. Веснушчатый бюст Америнды никуда не выскакивает, зато виден сквозь полупрозрачную ткань практически полностью. А такие же веснушчатые бедра над ее спущенными ниже низкого белыми брюками мешают мне думать.
При этом на меня посматривает Джоззи, одновременно не оставляя своим вниманием датчан — видимо, Розенкранца, Гильденстерна и еще кого-то с подобным именем. Джоззи хорошо умеет отслеживать мой взгляд, а она и без этого своеобразная молодая донна. Как вам такая сцена: мы лежим с ней, рассматривая потолок, и обсуждаем всего-то вопрос об оливках, гордости Италии, я замечаю:
— А как насчет того, что испанцы с их тремя сотнями миллионов оливковых деревьев отправляют масло в Италию, там разливают, шлепают на него наклейку «сделано в Италии» и гонят на экспорт?
На эту невинную мысль она вдруг реагирует вот как:
— Ты это говоришь потому, что у тебя в Испании осталась женщина?
Скажите, какое имеет отношение женщина в Испании к тонкостям определения принадлежности оливкового масла? То есть если, конечно, взять женщину из Испании, умастить ее, как в античные времена, маслом с ног до шеи, то с ней будет интересно иметь дело, но…