Что ж, мозги мне подсказывают, что грамотные тролли не будут нападать на меня на глазах трех женщин, трех датчан, нас с Домиником и дремлющего в микроавтобусе шофера Бруно. Как-то многовато. И пока я прикован к бразильянкам, я в относительной безопасности — не считая ночного времени. Хотя если, допустим, винтовка с оптическим прицелом, то дело плохо.
Правда, тролли, по всем внешним признакам, раньше оружия не демонстрировали. Что, конечно, ничего не доказывает. Но при том, что я знаю — а я не знаю ничего — возможны любые варианты.
— Эй, — сказала мне Джоззи и пихнула меня мягкой задней частью в бедро.
Краем глаза я увидел, что потребовавшееся ей для этого изящное кругообразное движение талией было замечено Дарки, которая немедленно толкнула в бок Америнду. Ну, мы же не скрываемся.
— Эй, — сказала Джоззи. — Что происходит? Ты три минуты смотрел не отрываясь на черную задницу этой женщины. И она тебе даже не нравилась. Зато хозяйка задницы не возражала.
— Что происходит, — пробормотал я, встряхиваясь. — Много странных вещей происходит. И мне придется… Что?
Тут мне пришлось отвечать на вопросы датчан. Вопросы, к «Пьетро ди Куоре» прямого отношения не имеющие. Суть была такова: возможно ли повторение феномена супертосканских вин на Сицилии, где официально разрешено выращивать любые сорта?
Ситуация, конечно, была смешная — клиенты Джоззи перешли ко мне, а она пыталась на птичьем языке общаться с моими португалоговорящими дамами. Ну, какой-то английский есть у всего мира, так что… А мне вдруг показался чрезвычайно важен разговор с датчанами. Потому что — а кто они такие? Что им надо и почему оказались у нас в кантине именно сейчас? Вот и посмотрим…
Итак, супертосканские вина — то есть те, что были сделаны из французских каберне или мерло на тосканской земле, где, как мы сейчас знаем, местный виноград — это санджовезе.
— Первый урок супертосканских, — говорю я, — это что настоящее вино получается тогда, когда ты не пытаешься понравиться широкой публике с ее модными на данный момент вкусами. А работаешь только для себя и друзей: ты тогда действительно стараешься и ничем не связан.
Но датчане, оказывается, очень хорошо знают историю маркиза Николо Инчизы, который решил, что климат Болгери — это морское побережье Тосканы — точно как в Бордо, и высадил там невиданные в этих краях лозы каберне. Так в 1968 году родилась «Сассикайя», первое всемирно известное вино Италии: в виде не то чтобы шутки, но уж никак не коммерческого проекта.
Ну, а дальше «Сассикайю» полюбил великий и ужасный «винный адвокат» Паркер, и — уникальный случай — выставил ей 100 баллов из 100 возможных. А уже потом появились прочие, включая любимую мною «Орнеллайю» Антинори и десятки завистливых имитаций. И мир удивился: это что, в Италии могут делать хорошие вина? В Тоскану рванула римская интеллигенция, жить на виноградниках, делать кьянти… И представить только, что без эксперимента Инчизы не было бы всемирно признанной винной индустрии, которая потихоньку оставляет позади даже неприступных французов.
Так, интересно: датчане знают всю эту историю очень хорошо. Уверенно поддерживают разговор. Ну, ладно, в конце концов тут — ключевое звено современной европейской цивилизации, это должен знать каждый. Так, а теперь — попробуем перейти на уровень выше. Поговорим о «Вигорелло», первом знаменитом вине из местного сорта — того же санджовезе…
— Уроки тут вот какие, — завершил я. — Каждая земля сегодня интересна тем вином, которое можно сделать только на ней и больше нигде в мире, из местного и уникального сорта. А супертосканские — история старая, она говорит нам, что потребитель твердолоб и пробивать его лоб надо чем-то поначалу понятным. Мы простим супертосканские за то, что они помогли сделать великие вина из санджовезе — то есть создать кьянти. Вы не представляете, каким было это крестьянское вино еще в конце шестидесятых…
Но, оказывается, представляют и ведут разговор весьма грамотно.
Что ж, вот вам и результат: если я увижу у Бориса в записях, что датчане — международные винные эксперты, то я смогу записям поверить. Эти — настоящие, а не с наскоро склеенной легендой.
А с другой стороны — что, люди из нашей индустрии не способны на преступления? А что я тогда расследовал зимой 2005–2006-го?
Но, так или иначе, в итоге я знаю, с кем имею дело. Шаг вперед. Теперь бразильянки…