Вдруг я ощущаю, что от сидящей на соседней скамейке Америнды начинает очень сильно пахнуть духами.
— А вообще мы не так хорошо разбираемся в вине, — говорит она и жадно смотрит на Бориса. Дарки начинает загадочно улыбаться, старательно не глядя на Альфредо.
Мы с Джоззи оказываемся как бы вне этого искрящего пространства между ними четырьмя. Нас исключают из игры. Помня, видимо, как мы у всех на виду потерлись боками там, на черной земле. Ну, и отлично.
А вот у Бориса и Альфредо есть посещающие их иногда семьи, и когда я перевожу взгляд на Альфредо, то вижу, что он колеблется — усмехнуться краем губ или рассердиться? В конце концов, эта пара как-то чересчур широко понимает его функции ласкового хозяина. И если с каждой прокуроршей каждого штата…
Ладно, а как быть мне? Джоззи свободна, но мои обязанности можно истолковать и так, что я укладываю своих подопечных в постель, в том или ином смысле.
Лучше всего отпроситься у них… или — не у них, я смотрю на Альфредо и еле заметно дергаю головой в сторону ворот.
Он делает чуть смешливое движение губами: не маленький, разберусь сам. Так что уйти очень даже можно. Надо хорошо его знать, чтобы уловить эти тонкости, а так-то перед нами светловолосый ангел с чуть прижмуренными глазами.
— Ты устала? — шепчу я Джоззи, ведя ее по плитам двора к воротам.
— Я — устала?? И даже не мечтай! — довольно громко отвечает она.
И снова здравствуйте, товарищ майор
И вот Нарсил откован эльфскими мастерами… извините, сто восьмидесятая табуретка сияет белизной. Фабио не то чтобы хороший мастер, с ним всякое бывало, но вот это он сделать сумел. И еще подарил кусок домашнего сыра-бурраты, сделанного его женой. Завернутого в салфеточку, сквозь которую уже проступали пятна солоноватого молочного сока.
Вот так относятся на Сицилии к тем, кто от кого-то убегает или скрывается.
А в крепостном дворе я наткнулся на группу отдыхающих в углу, включая усталого Альфредо, который только что промучился вместе с Матерью Марией над замером температуры при ремонтаже. Мария, кстати, на наших скамеечках в дни сбора урожая не сидит никогда. Наверное, приходит к себе в домик и сразу падает.
Ферментация — большая подлянка, температура не может быть слишком высокой, тогда процесс пойдет чересчур быстро, аромата не будет. И надо чуть не без перерыва делать замер плотности сусла. Мать Мария, кажется, уже перестала не только есть, но и посещать туалет. Тут время мгновенных решений, потому что сусло в каждом чане ведет себя по-своему. Решает Мария, но хозяин в подобных случаях обычно бывает рядом. Хотя бы потому, что от происходящего сейчас зависит — не радикально, но ощутимо — жизнь всех нас через полтора-два года, когда вино начнут продавать. В общем, чувство юмора у участников процесса в такие моменты пропадает.
Вот, словом, я всем собравшимся на скамейках и сказал, хорошо сознавая свою якобы праздность в их глазах, — что сказал? Кажется, про Нарсил, про битвы бамперов на пыльных страдах. И тут же заметил, что Альфредо смотрит на меня, выпятив подбородок и улыбаясь сияющими голубыми глазами — а улыбается он постоянно, но по-разному.
Потом он взял меня за локоть, отвел к магнолии, мгновенным взглядом отсекая от нас двоих всех, кто во дворе уже начал вытягивать шеи.
— Ах-х, — выговорил он после паузы удовлетворенным голосом. — Помните, та история, когда тролли проявили интерес к вашему иммиграционному статусу. Я, когда о ней услышал, всё сразу понял, сказал пару не очень добрых слов Борису, добавил: наши бумаги всегда в порядке, и я знаю, кто у меня работает. А потом задумался: а знаю ли?
Я вежливо склонил голову, ожидая продолжения.
— Конечно, в ваших анкетах все слишком коротко, — продолжал он, бросая на меня быстрые любопытные взгляды. — Коротко, но ясно. Господин майор, если не ошибаюсь. И участие в боевых действиях — это не шутка, именно в Мозамбике?
— Не шутка, — без выражения подтвердил я.
— А кто бы сомневался, после одного нашего с вами интересного разговора. Здесь же, на этом самом месте. Всего три дня назад. Ну, вы не обидитесь на меня, если я признаюсь, что позвонил не только в настоящую иммиграцию, где мне сказали, что никаких запросов не посылали и всем довольны? А еще и в Москву? Там как раз один сицилиец работает в нашем посольстве по тем самым делам. А зачем земляки? Чтобы найти за рекордный срок интересные подробности. Например, о вас.
Альфредо посмотрел на каменный бордюр — не сесть ли, при его усталых ногах — и, будто между прочим, уронил: