— Несколько часов, — ответил я. — Ну, до полного окончания — сутки-другие.
— Достаточно, чтобы эта глупышка… Ты ведь ее вообще не знаешь, между прочим.
— Знаю, маркиза. Уже всё, наконец, знаю.
— А тогда мог бы догадаться, зачем она это делает. Но ты не успел задуматься, так? Было много дел поважнее?
Я снова заглянул в ее угольные глаза. Они были грустными.
— Труп есть, — как бы между делом сообщил Борис. — Адвокатов не нашлось. Журналистов тоже. Но обнаружился финансист.
— Сойдет. Еще неизвестно, что лучше в данном случае. Хотя мертвый адвокат, как известно, — хорошее начало хорошего дня.
— Джанкарло Скифани. Его на мотоцикле ударила хвостом большая фура на въезде в Палермо, вчера ночью, водитель — он араб, наверное, — скрылся, номера никто не видел, свидетелей не оказалось.
— Да потрясающе же!
— Корпоративные финансы, консультационная фирма, тридцать шесть лет… в общем, нормально. Дело, похоже, будет закрыто. А номер…
Я с восторгом записал всё на маленькую бумажку.
— Ребята, — сказал я в трубку то ли Шуре, то ли Ивану. — Работа закончена. Через десять минут могу быть у вас в гольф-клубе с отчетом.
— А хрен тебе клуб, — сообщил мне Шура. — Мы на пути в Таормину. Возникла такая идея — пожрать в хорошем месте. Подъезжай.
Значит, такой у меня сегодня день — то от моря, то к морю.
И вот — снова ла страда, наши повороты и виражи, вниз с вулкана к только-только начинающим загораться огням Таормины. Лингуаглосса — выход на шоссе у Фьюме-Фреддо — Джардини-Наксос, освещенный бледными огнями туннель под громадной скалой, на которой прочно стоит Таормина-верхняя. Победный рев гудков убитых «фиатов», обгоняющих меня прямо в туннеле на скорости в сто пятьдесят.
Шура и Иван решили утолить голод в «Баронессе».
У баронессы есть — или было в девятнадцатом веке — имя, но я как-то не могу его запомнить. Хватит того, что в этом заведении помнят мое имя и хорошо знают, кто я такой. Тут самая длинная винная карта во всей Таормине, к составлению которой я тоже имею отношение — как и к некоторым проходящим в этом примечательном месте дегустациям. Я даже иногда их провожу.
Из всего сказанного уже ясно, что это за ресторан. Не то чтобы лучший в Таормине, но — официально первый. По крайней мере по ценам.
Он почти на той самой площади, где собираются поглазеть, с аханьем, на Этну, затмевающую горизонт. На площади, как я уже говорил, два собора с широкими лестницами и барочными фасадами, а сзади одной из церквей стоит дом века этак девятнадцатого. Вы туда входите и маршируете вверх по лестнице из чугунного кружева, минуя задрапированные малиновым бархатом залы с хрустальными люстрами, иногда там учиняют банкеты. Но ваш путь ведет на крышу, которая являет собой как бы еще одну смотровую площадку над смотровой площадкой. Вы сидите там и любуетесь не только морем, шоссе и вулканом, но и людьми, которые внизу, на площади, смотрят на море, шоссе и вулкан.
То, что официанты меня знают и хорошо ко мне относятся, от острого глаза Шуры и Ивана не укрылось.
— Смотри, Иван, наш парень тут в неплохих местах бывает, — порадовался Шура. — Вино к устрицам подберешь? А то шабли, шабли, скучно. Что-то бы местное.
Вино мы подобрали. И обсудили заведение — в духе «скромненько, но чистенько».
— Дело закончено, можете проводить свою встречу, — сказал я после первого глотка (и первой устрицы). — Ни российским, ни американским ее участникам с самого начала ничего не угрожало. История была другая и касалась винного предприятия «Пьетро дель Куоре». Нашего. Кое-кто хотел поиграть с финансами, долгами и прочим, устроить нечто вроде его рейдерского захвата. И чисто случайно врезался в этих ваших американских троллей. Что, кстати, помогло кому надо всю рейдерскую историю раскрыть и закончить. А то бы этого парня и не заметили бы.
Иван и Шура молчали.
— Его звали Джанкарло Скифани, — сообщил я и вручил им свою маленькую квадратную бумажку.
— Слышишь, Иван, — «звали», — подметил Шура.
— А ты думал? Вот ты только что тут морем на закате любовался, — показал Иван большим пальцем на лунную дорожку, — а он там стоит. Джан, блин, Карло. Ноги в тазике с цементом. Правильно я угадал, Серега?
— Неправильно, — вздохнул я. — В двадцать первом веке живем. На этой бумажке — номер дела, полицейский участок и всё прочее. Никаких тазиков. Сбила большегрузная фура на въезде в Палермо. Свидетелей нет. Мотоцикл парня увезли на свалку, номер имеется. Сам — финансист. Из вот этих консультантов, которые помогают чужой бизнес уводить. Пусть ваши американцы по своим каналам всё проверяют, никаких проблем.