Время от времени „земля“ еще заявляла о себе. В Смутное время начала XVII в. она восстановила снизу развалившееся из-за пороков „верхов“ государство. А отремонтированная машина отблагодарила „землю“ введением крепостного права, все более освобождая общину от прав и нагружая ее всевозможными обязанностями. В XVIII в. разрыв стал неизбежным. Свояк Петра I, известный дипломат Б.И. Куракин сокрушался: высший правящий слой поразила коррупция, и никакая перспектива на улучшение уже не просматривалась. А в России повторялось именно то, что уже бывало ранее, что было, в частности в Византии VI в. Оторвавшаяся от народа власть служит лишь „мнимому“ государству, спекулирует на идее „общего блага“, занимаясь вымогательством всюду, где только возможно. „Земля“ же откупается взятками, и никакие иные отношения между занятой делом „землей“ и паразитирующей на теле государства внешней властью невозможны.
Кризис крепостнического строя — это результат полного „торжества“ внешней власти и связанного с ней господствующего класса, живущих уже по принципу: „После нас хоть потоп“. А прижатая к самой земле, задавленная община теперь уже не способна что-нибудь противопоставить мощному репрессивному аппарату власти. Она теперь лишь усугубляла положение своих членов. Освобождение принесли новые социальные слои, объединенные новыми формами организации.
Уже из приведенной подборки сведений о Руси видно, что за этим названием в разных случаях скрываются не одни и те же территории и, может быть, не один и тот же народ. В разные эпохи имя господствующего племени распространялось на подчиненные народы. Бывало и иначе: в арабских источниках „франгами“ становятся все европейцы, поскольку с франками арабы вели длительные войны в Испании. В русских же источниках название „фряги“ (франки) закрепилось за генуэзцами, возможно, потому, что в Восточную Европу первыми проникли генуэзские купцы.
Имя „Русь“ многозначно также в „Повести временных лет“. Под пером иностранных писателей эта многозначность нередко превращается в путаницу, а потому всякий раз надо учитывать, когда сделана запись и к чему именно она относится. Вместе с тем о многих событиях IX–X вв. можно узнать только из иностранных источников. Они же дают определенные указания и на формы политической организации славян и русов этого периода.
На протяжении IX–X вв. Византия не раз входила в столкновение с росами в Причерноморье. Византийские источники делятся в основном на два типа: церковные, связанные с распространением христианства у росов, и светские, говорящие о военных столкновениях и дипломатических контактах. В церковных сочинениях, особенно в житиях святых, много трафаретных картин, „чудес“, связанных с исцелением, подвигами и т. п. Как правило, такие картины никакой информации не несут, они просто сочинены, причем чаще всего много времени спустя после смерти героя. Но в житиях часто содержатся отдельные обстоятельства его деятельности, важные сведения бытового характера. Именно таковым является упоминание русов в житиях Стефана Сурожского и Георгия Амастридского. Ценность их прежде всего в том, что они свидетельствуют о присутствии в Причерноморье русов задолго до „призвания варягов“. Ранее этого события датируется и нападение русов на Константинополь, о котором сообщил патриарх Фотий в документе, предназначенном для не слишком фанатичной византийской паствы. Фотий стремится преуменьшить силу „неименитого“ народа, дабы объяснить успехи росов только божьим гневом за ослабление веры. На самом же деле из его послания вытекает, что у „северного Тавра“ сложилось мощное объединение племен во главе с росами. Через несколько лет, в 867 г., тот же Фотий оповестит Империю о принятии росами христианства. С IX в. в числе митрополий, подчиненных константинопольскому патриарху, будет постоянно упоминаться „Росия“. Как предполагают исследователи, речь идет о городе Росия, располагавшемся на территории нынешней Керчи.
В византийских источниках росы часто называются или „таврами“, или „тавроскифами“. Некогда у „северного Тавра“ — Крымских гор проживало племя тавров, с которыми позднее смешалась какая-то ветвь скифов. Само отождествление с тавроскифами свидетельствует о том, что византийцы считали росов местным, во всяком случае издавна в Причерноморье проживающим народом. Название также говорит, что именно с крымскими росами ранее всего вошли в соприкосновение византийцы. Позднее этноним „тавро-скифы“ применяется и по отношению к киевским росам. Вообще византийские источники не различают Русь Приднепровскую и Причерноморскую, рассматривая их как части единого целого. В то же время Константин Багрянородный в середине X в. выделяет две разные Руси: „ближнюю“ и „дальнюю“, или „внешнюю“. „Ближней“ в этом случае названа Приднепровская Русь. Вопрос же о „дальней“ Руси остается до сих пор открытым.