Ирина присмотрелась к Флаггерсу повнимательнее. Да, этот тип имел несчастье принадлежать к расе Оль-Лейран. Следовательно, его дочь обречена была в любом случае.
— Идея подставить Лилому Рах-Сомкэ, — медленно проговорил Флаггерс, не оборачиваясь, — принадлежала не мне. Наоборот, я активно возражал против подобной провокации. Хотя Ллиль стала слишком любопытной, совала нос, куда не надо, рано или поздно с ней пришлось бы разбираться все равно. Но не таким образом, конечно. Это было слишком рискованно. Я не ожидал, что а-дмори леангрош поведется на такой тривиальный обман, и опасался крупных неприятностей. Но к моему безмерному удивлению, дело выгорело, — он помолчал немного и добавил, чуть смягчившись:- Мою дочь зовут Ойнеле. Запомнишь?
Дочь свою он, похоже, и впрямь очень любил. Если только не врал голос, наполненный искренним чувством. Подумать только, нашлась в этом мире женщина, которая сумела полюбить такого урода!
— Ойнеле Флаггерс? — тихо спросила Ирина.
— Сдурела?! — бешено зашипел он, оборачиваясь. Ирина испуганно съежилась под его яростным взглядом. — Я тебе уже дал всю информацию, никаких мне тут отсебятин, поняла?!
— Я… я поняла…
— Да, и еще. Драгоценный наш правитель влюблен по уши как мальчишка. Ты не поверишь, в кого!
Ирина пожала плечами. На амурные дела а-дмори леангроша ей было глубоко начихать.
— И напрасно, — с сарказмом сказал Флаггерс, наблюдая за Ирининым лицом. — Потому что объект его любовной тоски — ты.
— Я?!!
— Ну, не я же! — хохотнул Флаггерс. — Я — объект совсем другой тоски, проистекающей из святой преданности Уголовному Кодексу.
— Этого мне еще только не хватало! — вырвалось у Ирины.
— Правильно. Эта любовь покажется тебе сказкой лишь в самом начале. При всем старании ты не сможешь вписаться в семейные традиции клана Дорхайонов без значительного ущерба для своей личности. Так что если папаша а-дмори леангроша вдруг заявится сюда тебя сватать — искренний тебе совет: откажись.
— А откуда вам, черт вас побери, это известно?! С чего вы взяли… то есть, откуда вы знаете?!
— Да уж знаю! — фыркнул он, поднося к лицу запястье.
Часы у него там, что ли? И точно.
— Мне пора, — сказал он, и сделал ручкой на прощание. — Счастливо оставаться!
— Флаггерс! — спохватилась Ирина в самый последний момент.
Он обернулся.
— Что тебе еще?
— С какой я планеты?
— С родины Артудекта.
ГЛАВА 18. НЕ БЫЛО ПЕЧАЛИ…
Ирина медленно обхватила голову руками. Нет, ну это надо же! А-дмори леангрош Анэйвалы влюбился. Смех выговорить, в кого! Нашел красавицу.
— Да чушь все это, — неуверенно выговорила Ирина вслух. — Бред сивой кобылы…
Чушь, конечно. Бред. Любимого человека увидеть хочется, рядом с ним быть каждую секундочку, за руку держать, болтать обо всем на свете, выслушивать ответные речи, показывать все чудеса мира… И неплохо бы иметь в наличии характерные признаки влюбленного, как-то: лихорадочный блеск в глазах, пылающее сердце, раскрашенная чувствами физиономия, которую даже слепой способен прочесть без запинки…
Скажем честно, ничего подобного у а-дмори леангроша не наблюдалось и в помине. А уж о том, как третьего дня господин Дорхайон едва не придушил "объект своей любовной тоски", не хотелось даже вспоминать. Ничего себе "любовь"! Такой любви не пожелаешь никому.
— Минуй нас пуще всех печалей*,- пробормотала Ирина испуганно.
Так, все. Хватит голову забивать всякой… всякими глупостями. Флаггерс намолол языком, и что за радость ему верить? Ему, убийце и мафиознику!
Ирина вдруг поняла, что ни за что и никогда не расскажет Клаверэлю барлагу о Флаггерсе. Рассказать, — значит, погубить Ойнеле, а на это Ирина никогда не пойдет. Никогда… Пока живет и дышит. Проклятые Оль-Лейран. Проклятая их генетическая память, обрекающая детей на смерть за преступления родителей. Чертов Флаггерс! Он знал, что делал, проникая в Иринину квартиру. Знал, что ему за это ничего не будет.
"Ладно за дочкой твоей я присмотрю, — думала Ирина, пряча в карман оставленную Флаггерсом флэшку. — Ты, конечно, гад и сволочь, но ребенок тут ни при чем, а на ваши заморочки с памятью предков мне глубоко начихать, это ваши проблемы и только ваши. Так что за девочкой я присмотрю. А в твой бред насчет амуров а-дмори леангроша, извини, я не поверю. Нет, не поверю! И не проси. Не поверю до тех пор, пока он сам мне в лицо не скажет. А он не скажет!"