— Прыгай!
Расщелина была узкой, около метра, может быть, даже чуть меньше. Перепрыгнуть через нее вполне по силам даже подростку. Даже беременной женщине! А Ирина не была беременной, и у нее на закорках никто не сидел.
Если бы из трещины не вырывались огненные языки плазмы…
— Прыгай, мать твою! — в руке Клаверэля барлага появился нож. — Прыгай, убью!
Наверное, именно этот нож и оборвал жизнь смертельно раненной Арэлау.
— Убивай. Не прыгну.
Ага, как же, прыгнешь вот так в неудачный момент, и тебя вмиг зажарит заживо. Уж лучше нож, не так больно будет.
— Рр!… Твою мать!
Ирина все-таки прыгнула. Прыгнула, сама не зная как. Ее обдало жаром, но свариться она не успела. Успела каким-то чудом пролететь в краткий промежуток между выбросами плазмы. Кстати, что это было такое, зачем понадобился этот огненный ров? Примитивизм какой-то, голливудщина. Впрочем, ров мог появиться вследствие уничтожения базы… Черт его знает, что это было такое. Ирина прыгнула.
— Термоожог, — вынес вердикт Клаверэль барлаг.
Он легко вскинул Ирину на плечо, затащил в пещеру. Там, продолжая ругаться, перебинтовал ей ноги. Заставил выпить какую-то горькую гадость. Транквилизатор, надо думать.
— А больше я тебе ничем помочь не могу, так-то вот- сказал Клаверэль барлаг. — Терпи…
Ирина не расслышала его слов: ее уже утянуло в муторный наркотический сон.
ГЛАВА 24. ПУТЬ К СПАСЕНИЮ
Кап-кап — звонко и монотонно. Причем рядом. Настолько рядом, что, кажется, будто долбит прямо по твоей голове. Ирина с трудом разлепила глаза и какое-то время тупо созерцала потолок пещеры, весь в ржавых подтеках. Боли не было, но муторное посленаркозное состояние еще хуже боли. Ирина с удовольствием заснула бы снова, но звонкая капель раздражала, выводила ее из себя.
Седдерсву. Это воспоминание было хуже всех. Ирина помнила странную комнату с огромными стенами-экранами. Каждый экран показывал лабораторию. Подпольную лабораторию по производству незаконных клонов. Ряды узких сарофагов навроде тех, в которых Ирину когда-то давно — целую вечность назад! — лечили Бэлен лиданум и Саттивик Феолэск. В каждом саркофаге — обнаженная женщина с животом. Глаза этих несчастных были открыты, они не спали, — это было невыгодно хозяевам лабораторий, тратиться на наркотики; бедные женщины сходили с ума от этой неподвижности, обреченности. Ирина разрывалась напополам от жалости и ярости.
Седдерсву не могла видеть Ирину — экраны не были двусторонними. Но ее взгляд не так-то просто было забыть. Безумный, страдающий, полный запредельной боли взгляд…
Что Ирина могла сделать для нее? Ничего. Кроме разве что погибнуть вместе с нею. Поэтому она прошла мимо экранов, вслед за Клаверэлем торопясь покинуть обреченную базу…
Кап-кап… Медленно, монотонно. Да закройте же этот проклятый кран! Ирина пошевелилась, переворачиваясь на бок. И внезапно ее окатило ужасом — а вдруг им не удалось сбежать, и ее, Ирину, опять поймали, вернули в ту жуткую лабораторию, засунули под прозрачную крышку саркофага?! От ужаса она и очнулась.
Кап. Кап. Пещера. Мужские голоса. Клаверэль барлаг и а-дмори леангрош. Очнулся, слава Богу… Успокоившись, Ирина вновь начала дремать. Раненые ноги начали болеть — несильно, тупой ноющей болью. Впрочем, терпеть эту боль было можно, можно даже было и подремать в свое удовольствие.
Но пещера не могла заглушить голоса, наоборот. Поневоле Ирина слышала сквозь дрему каждое слово.
— Я попался, как последний мальчишка, — рассказывал Арэль Дорхайон. — Вот уж не думал, что могу сломаться на такой примитивной вещи.
— А, психоломка, — понимающе выговорил Клаверэль барлаг. — Невербальный психокод. Ну тогда понятно. Это объясняет, почему ты помчался изображать из себя героя.
— Они ведь должны были знать, что моя прежняя профессия предполагает наличие иммунитета к этому дерьму!
— Верно, а еще они полагали, что ты, уверенный в своей неуязвимости, попадешься непременно. И ты попался. Какого дарга ты мне ничего не сказал об этом звонке?
— Я дал девчонке свою карточку. Предполагалось, что звонить мне она будет с одной только целью. Кто мог подумать, что они изменят сценарий? И потом, она тонула у меня на глазах. Бросилась в озеро — под давлением психокода, само собой. Проклятье, могла ведь и по-настоящему утонуть!
Они — это Артудект со товарищи, понятно. Ирина закусила губу. Ей крепко не нравился разговор. Так получается, тогда, на черном озере, она бросилась в озеро не потому, что хотела избавить от беды а-дмори леангроша, а потому, что выполняла заложенную в подсознание программу?!