— Вы петь хотели, — несмело напомнила Ирина.
— Уже не хочу.
— Так, может быть, просто поорать? — предложила Ирина. — Если, как вы говорите, Алавернош где-то рядом живет, может, он услышит? Над водой голоса летят далеко…
— Не-ет, если уж и шуметь, то делать это надо про-фес-си-о-наль-но! Жаль, инструмента при себе нет, а то бы я тут устроил… концерт по вашим письмам, — он откашлялся, но петь все-таки не начал, объяснил смущенно:- Что-то совсем ничего в голову не приходит… Каша какая-то, какофония.
— А давайте, я вам спою? — вдруг предложила она, не иначе, как от отчаяния. Чтобы занять себя хоть чем-то.
— Давайте! — обреченно вздохнул Фарго.
"Чем бы его подковырнуть, знаменитого? — подумала Ирина. — При том при всем, что голосом меня Бог обидел…"
Ответ всплыл из памяти сам собой. Был когда-то в жизни Ирины такой же вечер на набережной, и так же горели фонари на противоположном крае залива… Половина города тогда осталась без света, и Рустам шутил, что худа без добра не бывает, и они бродили по темным улочкам, держась за руки, а потом вышли к набережной… И море сверкало отраженным светом уличных фонарей, а над морем висела полная лунища… Рустам… как же ты далеко от меня, любимый… Время и пространство отделили нас друг от друга слишком прочно. Никак не пробиться. Только в памяти…
— Что же вы не поете? — спросил Фарго. — Тоже не поется?
— Сейчас, сейчас, — отозвалась Ирина. — Сейчас вспомню…
…Только в музыке, которая объединяла нас тогда и способна сблизить сейчас. Пусть хотя бы всего лишь в памяти… Ирина проглотила слезы.
— Йестердеееей, — негромко пропела она, зажмурившись, — он май трайблес синк соу фааааревеееей…
Она засмеялась. Внезапно и вдруг ей стало бесшабашно весело, и ничем это веселье объяснить было нельзя. Даже холод отступил. Темнота чужой планеты, далекий город и старая-престарая песня из тайников души…
— А дальше? — нетерпеливо спросил Фарго.
Ирина спела дальше.
— Про что это?
— Про вчерашний день, — объяснила Ирина. — Простенькая такая песенка. Но чувствуете, как на душу ложится? А хотите, переведу вам? — и, не дожидаясь согласия, начала негромко:
Я вчера
Огорчений и тревог не знал,
Я вчера ещё не понимал,
Что жизнь не лёгкая игра
Без тебя
Жизнь моя трудней день
ото дня,
И сегодня вспоминаю я о том,
Что потерял
вчера
Нет, нам не найти,
Кто же прав, кого винить,
Нет к
тебе пути,
Нам "вчера" не возвратить*
— Однако, — сказал Фарго задумчиво. — Глупость ведь полная, но… Что-то в этой примитивной простоте есть, что-то этакое. Но лучше всего, наверное, оно будет звучать именно в оригинале. Как там у вас было? Йестердей…
— он май трайблес синк соу фааааревеееей… — с готовностью подхватила Ирина.
Город сиял вдалеке, недоступный как другая галактика. И голос, чудесный голос Фарго, летел сквозь ночь, переворачивая душу…
Ирина ткнулась лицом в ладони, захлебнувшись болью, словно водой.
— Что с вами? — спросил чуткий Фарго. — Не бойтесь, — добавил он мягко, — меня наверняка уже ищут, скоро найдут. Так что нам с вами здесь сидеть недолго.
Он еще что-то говорил, успокаивал, Ирина не слушала. Когда слезы начали понемногу иссякать, она выговорила, заикаясь и с трудом подбирая слова:
— Эта песня… Yesterday… мы с Рустамом очень ее любили… танцевали медленную… Рустам мой муж… я здесь, а он там…и наше "вчера" уже не вернется никогда, нет его больше, все! Не хочу больше, не могу, я домо-ой вернуться хочу! Достала меня ваша Галактика… доста-а-ала, понимаете, достала совсе-ем! Хочу домой! Домой хочу-у!
Фарго взял ее за руку, сочувствуя, пальцы у него были ледяными. Ирина разревелась с новой силой.
Когда в темноте вспыхнул и начал приближаться источник яркого света, Ирина все еще всхлипывала, и потому пропустила явление Алаверноша. Он был один, на танте, злющий как тысяча чертей. Ирина посмотрела на Фарго, каким тот был перепачканным и чумазым, и нервно рассмеялась: ведь она наверняка была ненамного лучше. Алавернош включил экранчик своего прибора и сердитым жестом потребовал от Ирины, чтобы та читала.
— Ты, помет больного сайфлопа… Что?! — возмутилась она, сообразив, что садовник обращается к Фарго. — Я не буду это читать!
Алавернош свирепо посмотрел на нее. "Класс! — подумала Ирина. — Один немой, другой слепой, а я им обоим — крайняя!"
— Я не буду это читать, — уперлась она. — Выражайтесь приличнее, пожалуйста.
— Фарго довольно хихикнул, явно наслаждаясь ситуацией. Алавернош вдруг стремительно выбросил руку, ухватил слепого за ухо и дернул от души! Ирина ахнуть не успела.