— Ничего, пройдет…
— А… что случилось? — осторожно спросила Ирина. — Вы болели?
— Да… вроде того… А почему у вас в доме так холодно? Климат-контроль разладился?
— Что разладилось? — не поняла Ирина.
Через минуту квартиру заполнило благословенное тепло, а Ирина получила краткий, но очень доходчивый ликбез по поводу управления блоком климатического контроля. Все было просто, как дважды два. Оставалось только кусать себе локти: давным-давно следовало расспросить информационную систему. Попутно Клаемь объяснила, как все через ту же инфосистему заказать теплую одежду, потому что скоро придет зима — с морозами и снегом.
— Спасибо вам, Клаемь. Пропала бы я без вас совсем.
— Это вам спасибо, — Клаемь внимательно посмотрела на нее и уточнила:- За Кмеле.
Ирина помолчала, раздумывая. А стоило лезть? И все же она сказала:
— Мне жалко девочку. Ей сейчас очень плохо.
Клаемь кивнула:
— Да. Но мне ее тоже жалко, вот в чем дело. Потому что я вижу наперед все, что с ней станется. Хорошего, — она покачала головой, — там мало.
— Может быть, — осторожно проговорила Ирина, — просто оставить ее в покое? Дать ей шанс разобраться самой. А то у нее условный рефлекс уже выработался. Как чуть что, так сразу же на загривке шерсть дыбом.
Клаемь кивнула:
— Я поняла вашу метафору. Шерсть дыбом, да. Но… Харгам Тонкэрим понимает. Раласву сэлиданум и Фарго — понимать не хотят. И каждый из нас, безусловно, желает лишь блага. В меру своего понимания…
— А Кмеле чего желает? — спросила Ирина.
— Если б только она сама понимала, чего ей надобно! — с досадой высказалась Клаемь. — В том-то и беда. Умишка еще всего ничего, зато эмоции — через край.
Ирина подумала, что бедная девочка в самом скором времени вконец осатанеет от всеобщей заботы о ее благе. И тогда натворит совсем уже непоправимых глупостей. И это будет катастрофой для всех. Потому что разорвать родственные узы в запале чувств — легко. Но восстановить их не так-то просто, на это могут уйти годы, если не вся жизнь… А в некоторых случаях даже жизни бывает недостаточно.
— Если ты имеешь дочь, и она вышла замуж, ты можешь обрести сына, — процитировала Ирина по памяти. — Иначе ты потеряешь дочь…
Клаемь внимательно посмотрела на нее.
— Да, примерно это я им и говорила. Не хотят слушать. Уперлись как… как дети малые. Но, хаос их всех побирай, кто старше, а кто младше, у кого больше ума!
Клаемь обхватила себя за плечи, ссутулилась и сразу стала такой жалкой, несчастной… старой. Ирина вдруг поняла, что Клаемь на самом деле в очень даже солидном возрасте. Просто раньше она умело пряталась, как в скорлупу, в свое непробиваемое спокойствие, показную уверенность, неиссякаемую на первый взгляд энергичность. А вот теперь случилось что-то, что оставило ее без привычной защиты. И что с этим делать, Клаемь не то не знала, не то из принципа не желала знать, не то ей просто было уже наплевать…
— Что ж это я сижу! — спохватилась Ирина. — Давайте, я сейчас кофе сделаю…
— Не надо, — отказалась Клаемь. — Давайте лучше поговорим. Мы можем говорить откровенно?
— Да, — с готовностью проговорила Ирина. — Конечно… О Кмеле? Но я мало что знаю…
— Нет. Расскажите лучше, что произошло позапрошлой ночью, когда вы с Фарго оказались в гостях у Алаверноша?
— Да ничего особенного, — Ирина ничего не понимала. — Понимаете, я заблудилась в парке… и Фарго тоже заблудился, а потом мы оказались у озера и… Господи, Клаемь! — воскликнула она, до нее вдруг дошло. — Да вы что!
Клаемь только пожала плечами. На ее лице все было написано крупным шрифтом.
— Ничего между нами не было и быть не могло, — воскликнула Ирина. — Там было противно, мерзко, сыро и холодно. И… и вообще! Я никогда… мне и в голову никогда такое… да зачем оно мне нужно?!!
— Вам, может быть, и не нужно, — заметила Клаемь. — Но Фарго — натура увлекающаяся. Предлагал вам спеть вместе с ним дуэтом, верно?
— Я ему сказала, что не хочу! — поспешно объяснила Ирина.
— Да, я слышала… Понимаете, — Клаемь помолчала, собираясь с мыслями. — Наш брак был частью политической игры, которую я вынуждена была отыграть до конца. А Фарго не оставили выбора. Но со временем… все изменилось. Мы научились… ценить друг друга. И если вдруг я сейчас его потеряю… мне придется нелегко. Я не сумею смириться.
— Клаемь, — потрясенно выдохнула Ирина, — что вы! Я никогда не позволю себе…
— А почему так? — прямо спросила она. — Мой супруг знаменит. А вы свободны. Вы могли бы резко изменить свою жизнь к лучшему.
— Перестаньте, — Ирина взялась за виски. — Ну что вы такое говорите, Клаемь. Как я могу? Это же подлость. И я не свободна. Мой муж остался в закрытом мире, на моей Земле, вы же сами это знаете. Я хочу вернуться домой, и ведь вернусь же когда-нибудь… как я тогда в глаза ему посмотрю? Что сыну скажу? Нет, исключено. Я не собираюсь заводить здесь любовников. Ни вашего мужа, ни вообще кого-то другого. Мне это не нужно!