— Ты… дура, — с обманчивой ласковостью сказал он. — Понимаешь? Самая настоящая тупая дура из всеми забытой черной дыры на окраине Вселенной. Как ты думаешь, почему мы терпим тебя?
Ирина стиснула зубы. Ей стало нестерпимо обидно, до дрожи в ладонях, до слез. И очень много чего захотелось высказать в ответ, может быть, даже закатить скандал с истерикой. Но куда это годится — идти на прием к высокопоставленному лицу с разбухшей от плача носярой? "Не дождутся!" — мрачно подумала она. И стала смотреть на проплывающий внизу древесный город.
— Это лан-лейран, — пояснил барлаг. — Старейший город Анэйвалы. Он создавался поколениями мастеров в течение нескольких столетий. Глупо думать, будто сотворить такое возможно всего лишь за одну жизнь…
Ирина прикусила губу.
"Я не дура, барлаг, — думала она. — Я просто очень хочу вернуться домой. Мне здесь надоело. И я прекрасно понимаю, что ты используешь меня, чтобы дотянуться через мою голову до этого ублюдка-Артудекта. И что ты растопчешь меня и выбросишь в мусорник не моргнув глазом — если это принесет тебе хоть какие-то проценты в твоем деле. И мне плевать, что ты там на самом деле обо мне думаешь! И на Алаверноша твоего мне тоже плевать! Я просто хочу вернуться домой. Домой хочу, неужели это так трудно понять?!"
Но вслух она ничего не сказала. Зачем? Можно подумать, кому-то легче станет…
Тант между тем направился прямиком к центру клумбы, к самому высокому цветку-дереву. И припарковался на самой его макушке. Которая вблизи оказалась громадной пустынной площадью с узкой высокой башней посередине.
— Пошли, — нелюбезно велел Клаверэль барлаг.
Ирина выбралась из танта, поневоле ожидая ветра в лицо. Бешеного ветра, который наверняка дует на такой высоте постоянно, нехватки кислорода и, может быть, еще какой пакости… холода, например.
Ничего подобного. Тепло, тихо, спокойно. Как-то даже чересчур спокойно…
Возле башни их встречали. Всего один тип, но какой! Еще повыше здоровяка-барлага, морда — свирепая, кулаки размером с Иринину голову, не меньше. Все произошло в полном молчании. Ирине жестом велели идти следом, напутственного слова от Клаверэля она не дождалась. Ну, и подумаешь. Больно оно надо было.
Короткий изогнутый коридор привел к небольшой, без дверей, комнате. Хотя комната — это как сказать. Фигурная площадка, несомненно, один из тех, самых верхних лепестков, которые Ирина наблюдала во время полета на танте. Стен не было, только невысокие перильца-метелки. Великолепный вид на оставшийся далеко внизу город ничто не загораживало — так, наверное, и задумывалось. Низкие круглые лавочки-диванчики или как их еще назвать… такие штуки, вросшие в пол короткой толстой ножкой или выросшие из пола. Скорее всего — выросшие. На одном из них, спиной к городу, сидела женщина.
Она была не молода и не сказать, чтобы красива. Полнотелая, круглолицая. Удивительно скромно одета — в простое светлое платье с глухим воротом. Никаких украшений. Длинные рыжеватые волосы через плечо…
Она величественным жестом велела сопровождающему Ирину воину исчезнуть. Тот исчез, мгновенно и бесшумно. Таким же исполненным величия и достоинства жестом Ирине велено было присесть на одну из лавочек.
Ирина неловко села, подобрав под себя ноги.
— Итак, — сказала Натален Магайон-лиа. — Почему вы решили обвинить моего приемного сына?
"Господи, да я все уже рассказала", — с раздражением подумала Ирина. — "Не может быть, чтобы ты не читала отчет Лилайона ак-лидана!" Но вслух такое высказывать было бы, по меньшей мере, опрометчиво. Ирина стиснула вспотевшие ладони.
— Вы, наверное, знаете, что мне стерли память, — осторожно начала она. — События стерли, а эмоции — остались. Когда я встретила… вашего сына… у меня возникло стойкое ощущение, будто я его знаю. А откуда я могу его знать, если он не преступник? Моя планета — закрытый мир. У нас никто никогда не встречал никого из Оль-Лейран. У нас вообще считают, что мы — единственные разумные во Вселенной. То есть, обнаружить где-нибудь в космосе другой разум пытаются много лет, но пока безуспешно.
— И на этом основании вы обвинили Алаверноша, — задумчиво выговорила Натален.
— Да, — сказала Ирина. — А что мне еще оставалось делать?
— Попытаться разобраться в себе? — с обманчивой мягкостью предположила глава Магайонов. — Ощущение, будто хорошо знаешь человека, способно возникнуть, к примеру, при влюбленности.
Приплыли. И она туда же. Ирина прикусила губу, сдерживая эмоции.