Все вокруг замерло, стих ветер, и в тишине, объявшей мир, голос Наталень Магайон-лиа прозвучал слишком резко, даже грубо:
— Красиво, верно?
Ирина вздрогнула, обернулась. Натален стояла, тяжело опираясь на трость обеими руками, и от того казалась совсем уж маленькой и неуклюжей. Но исходившая от нее громадная аура величественной силы была такова, что поневоле хотелось упасть на колени…
— Сезон затмений, — сказала она. — Наступает примерно раз в четыре-пять местных лет. Всегда стараюсь не упустить, — красиво ведь, верно?
Ирина кивнула, совсем уже ничего не соображая. Как и когда Натален успела появиться здесь? Причем абсолютно бесшумно. И это несмотря на трость и очевидную хромоту!
— Отойди от края!
Приказ хлестнул наотмашь. Ирина против воли сделала шаг.
— Ко мне.
И еще шаг. И еще…
Натален вдруг стремительно выбросила руку и сграбастала Ирину за локоть, та не поспела отшатнуться. Хватка у нее оказалась железной, Ирина вскрикнула от боли, но вырваться не сумела, хоть и старалась. В тот же миг черный диск стронулся с зенита, и в мир хлынул слепящий синий свет освобожденного солнца.
— Дура! — тем же приказным тоном сообщила Натален, выпуская иринину руку. — Иди за мной.
В голове все смешалось. Может быть, виновато было потрясение, испытанное при виде звездного неба и затмения. Может быть, что-то еще. Ирина еще обдумывала, идти ей следом за главой клана Магайонов, или не идти, а ноги уже сами охотно исполняли приказ.
В знакомой уже комнате Натален велела все тем же голосом:
— Сядьте.
Коленки подогнулись сами. Ирина села, по-прежнему не зная, что делать и что говорить. Эта странная женщина, Натален, пугала ее.
— Что это за детство, в конце-то концов? — сердито выговорила Натален уже обычным тоном. — Смотрю, — стоит. Хорошо, что успела вовремя. А если бы не успела?
Ирина молча смотрела на нее. А потом до нее вдруг дошло, в чем ее обвиняют.
— Да вы что! — возмутилась она. — Не собиралась я…
— А то я не видела, — перебила ее Натален. — Там нет экранов, они искажают перспективу. Еще шаг, и от вашей глупой жизни ничего не осталось бы.
Ирина прикусила губу.
— А вам-то что? — дерзко бросила она.
Натален неспешно устроилась на диванчике с удобством, положила трость возле ног. Посмотрела Ирине в глаза, и Ирина вновь потерялась от этого взгляда. Не выдержала, стала смотреть в пол. Отчего-то стало вдруг мучительно стыдно… хоть сквозь землю проваливайся.
— Кофе? — с неожиданной любезностью предложила вдруг Натален.
Ирина не посмела отказаться.
…Кофе принес немолодой мужчина-Оль-Лейран. Еще один сюрприз. Разве прислуга у сильных мира сего не должна быть юной и симпатичной? Но в этом человеке было столько несуетливого степенного достоинства… Ему, и кофе подносить? Пусть даже главе клана.
Между ним и Натален завязался беззвучный разговор. Ирина не понимала ничего, языка жестов она совсем не знала. "Впрочем, можно догадаться, что они обсуждают — меня!" — со злостью подумала она, поймав на себе любопытный взгляд мужчины. Она не спешила брать чашечку, хотя аромат шел умопомрачительный. Чашечек было три, следовательно, кофе предназначался всем троим. А уж кто тут главный, кому начинать кофепитие, — дополнительно объяснять не требовалось.
Натален взяла чашечку, аккуратно, двумя пальцами. Ирина подождала, пока ее собеседник не сделает то же самое. И только тогда протянула руку к подносу. Этот мужчина кто угодно, только не прислуга, можно даже не сомневаться. А что кофе принес, так это еще ни о чем не говорит.
Чашечка являла собой настоящее произведение искусства. Тонкостенная, полупрозрачная, очень изящной формы. Узкое колечко на ручке наводило на мысль, что чашечку, вероятнее всего, вырастили, как и весь город. С Оль-Лейран станется. Ирина попробовала представить себе дерево, чьи плоды вызревали в кофейные чашечки. Выходило нечто совершенно немыслимое.
— Собственно, — сказала Натален, отставляя чашечку. — Я вам не нянька, госпожа Исмуратова. Это ваша жизнь. Но раз уж вы здесь, соблаговолите меня выслушать. То, что сегодня с вами случилось, есть временное умопомрачение. С которым вы, в конечном итоге, справитесь.