— Баба с яйцами, — охарактеризовала девочка главу Магайонов. — У меня от одного взгляда на нее печенки в колечко скручиваются.
Ирина кивнула, у нее было схожее впечатление.
— А зачем я Фарго сдалась? — спросила Ирина.
— Не знаю, у него спроси, — ответила Кмеле. — Он велел без тебя не возвращаться. Сказал, что голову оторвет. Даршан пест! — яростно выразилась она вдруг. — Фарго, он самый… Самый невозможный из всех. Он меня вообще за человека не держит! Слова доброго никогда не скажет… Хоть из кожи вон выпрыгни, все равно, не дождешься… Одни попреки.
— Кмеле, — Ирина сочувственно взяла ее за руку. — Ну что ты…
— Да пошел он! — Кмеле выдернула руку. — Вон, прилетели уже. Пошли.
Фарго ждал их на небольшом балкончике.
— Ступай, Кмеле, — сказал он девочке.
Та фыркнула, но ушла без скандала. "Даже спасибо ей не сказал!" — неприязненно подумала Ирина.
— Ну, что, не зря я вытащил вас из вашей раковины? — с добродушной усмешкой обратился Фарго к Ирине.
— Не зря, — вынуждено согласилась Ирина.
— Вам понравилось? — спросил Фарго с надеждой.
Ирина удивилась: какое ему дело? Ему, кумиру миллионов людей, известнешему певцу и музыканту, — и вдруг нашлось дело до мнения какой-то там Ирины Исмуратовой, которая, прямо скажем, никто и звать ее никак! В голове не укладывалось. Почему?
— Да, — сказала она. — Мне понравилось. Очень.
— Взгляните, — Фарго вдруг широким жестом указал на вид, открывавшийся с его балкончика. — Красиво, не так ли?
Ирина взглянула и затаила дыхание: красота уходящего дня захватила ее.
Закат разложил в небе свой многокрасочный пасьянс. Сиренево-синяя мгла плыла над городом, Великолепный вид: вершины многоэтажных зданий до самого горизонта, а над ними — пылающее лилово-синим огнем небо. Красота чужого мира завораживала душу. Ирина знала что уже никогда не забудет этот вечер…
— Мне не дано видеть, — сказал Фарго. — Но я чувствую… Прислушайтесь, вы же можете. Слышите? У заката есть своя мелодия.
"Для тебя у всего на свете есть мелодия", — подумала Ирина. — "Но, может быть, и хорошо, что ты не видишь? Иначе твой музыкальный дар мог бы и не раскрыться вовсе. И стал бы ты обычным солдатом, как большинство твоих сородичей. Или администативным чиновником, как твой отец. Или еще кем-то таким же, полезным обществу, но не умеющим слушать сердцем…"
— А не опоздаете? — спросила Ирина. — Вам ведь продолжать выступление. А вы тут со мной не пойми о чем говорите.
— Не переживайте, время еще есть. Может, сыграете?
— Я?! — поразилась Ирина. — Ну, вы даете! Зачем?
— Ради настроения, — объяснил Фарго. — Ту мелодию о синем закате. Я, похоже, ее немного забыл. Пытаюсь вспомнить, но все что-то не то получается.
Он негромко напел, и Ирина сразу уловила разницу; голос Фарго, как всегда, оставался великолепным, но мелодия не хотела оживать
— Думаете, я помню? — спросила Ирина. — Неужели у вас нет записи, Фарго?
— Если музыку записываешь, она умирает, — ответил Фарго. — Играть надо всегда как в первый раз. Когда в начале не знаешь, какая нота прозвучит в финале. Прислушайтесь, Ирина. Музыка находится вокруг нас, она находится везде. Все, что от нас требуется, — услышать ее. И не бойтесь ошибиться. Ведь у каждого заката своя симфония…
"А ведь он не отстанет", — c беспокойством подумала Ирина. Ей не хотелось упрямиться и обижать Фарго отказом, хотя настроения играть не было вовсе. И вообще, странно это все выглядело… Чудно. Неправильно. Что-то тут определено было не то, и Ирине оно не нравилось.
— Ну-ка, давайте, — Фарго не дал ей задуматься. Она коснулась клавиш "роаела"… Надо же было притащить инструмент сюда, за кулисы, или как еще назвать этот невзрачный крохотный балкончик, пройти в который можно было только лишь через подсобные помещения. Но вид отсюда и впрямь открывался великолепный.
Синий закат.
Это было как в далеком детстве. Неповторимое ощущение полета, радостное счастье, полное погружение в мир звука, рождающегося под руками…
Синий закат.
Закат, отступивший перед тьмой затмения.
Ирина внезапно очнулась. И шок оказался настолько силен, что она едва не потеряла сознание.
Не было никакого балкончика, и полупрозрачной стенки, отделявшей его от подсобной комнатки, не было. А был центр гигантского амфитеатра, заполненного людьми… неисчислимым множеством людей… и тишина взорвалась громом аплодисментов — этот способ благодарить артистов за качественную работу и в Галактике оставался таким же, как на Ирининой Земле…