Личико Кмеле мгновенно приняло неприступное выражение.
— Одним словом, я понимаю теперь твоих родичей…
— И ты туда же, — злобно ощетинилась Кмеле.
— Кмеле, послушай…
— А не хочу! Как вы мне все надоели, сил уже никаких на вас нет, чтоб вам всем сдохнуть! Достали…
Она демонстративно повернулась к Ирине спиной. Весь ее вид говорил: нет в этой жизни счастья, хоть плачь, топись и вешайся…
Ирина немного подумала, потом все же встала и вышла.
Коридорчик вывел ее в круглый холл-перекресток. Сейчас там было пусто, если не считать двоих у широченного, во всю стену, окна.
— Ну, что, охламон? Долетался?! — сурово выговаривал Клаверэль барлаг тоненькому пареньку в лиловом плаще. Плащ пятнали желтые полосы повязок, нижний край с одного бока топорщился живописными лохмотьями.
— Р-раздолбай, мать твою! Ак-лиданы что говорят?
Разговор шел на языке рианков, так что Ирина прекрасно понимала каждое слово. Феолэск отвечал тихо, виноватым голосом. Слава Богу, сумел спастись! Ирина вспомнила, как расплакалась от счастья, когда узнала, что крылатый юнец не достался бандитской плазме.
— Так тебе и надо, — сердито заявил Клаверэль барлаг. — Будешь знать другой раз.
Он увидел Ирину и кивнул ей, а потом заявил напоследок, обращаясь к юному сийту:
— А право на использование гиперпортала я не верну, так и знай. Все равно оно тебе в ближайшее время ни к чему!
После чего сделал ручкой и пошел по своим делам. Феолэск смотрел ему вслед с крайне пакостным выражением лица. Если б не Ирина, он наверняка бы показал язык вслед зануде-барлагу. Ну, или не язык, а что-нибудь в том же духе: мерзкую рожу, неприличный жест, — какая, в сущности, разница?
— Как вы? — участливо спросила Ирина.
— Нормально, — скупо улыбнулся Феолэск.
— Летать хоть сможете потом?
— Отчего же? Смогу, и еще как, — он помолчал, а потом честно признался: — Только не в этом году. И даже не в следующем.
— А та девочка, Свити?
— Вот о ней — забудьте, — помрачнел юноша. — Не выживет…
— А почему?
— Сайфлопов помните?
— Еще бы!
Ирина рефлекторно взялась за руку, в том месте, на которое пришелся укус этой адской твари. Шрама давно уже не осталось, но с воспоминаниями было сложнее — память дама капризная. Что не надо, то и бережет с особым тщанием.
— Наша физиология в грубых чертах схожа. Метаморфоз — это такой специфичный этап взросления… Организм впадает в летаргическую спячку — на несколько дней. От пятнадцать дней до полугода, у кого как… А потом…
— Я поняла, — торопливо проговорила Ирина. — У нас… на планете, откуда я родом, есть… существа со сходным циклом развития.
Что за каприз эволюции — дать разум бабочкам-переросткам?! Добро хоть, детишки у них вполне человеческого вида, не гусеницы там какие-нибудь ползучие…
— Свити — надзеола… девочка. У нас девочек мало рождается мало, это тоже особенность физиологии. Поэтому они пользуются большими привилегиями, с самого раннего детства. И сбить женский метаморфоз стрессом, побоями, плохим питанием, — это подлинное преступление. Мы сделали для Свити все, что было в наших силах. Но… Не выживет, — Феолэск стиснул пальцы. — Я не знаю… я… мы постараемся… Но сразу все плохо пошло, очень плохо. Разве что случится чудо… Проклятые ублюдки!
Он замолчал. Ирина тоже не нашлась, что сказать. Все было понятно без слов.
— Саттивик, — сказала она чуть погодя. — Не мое, конечно, дело… Но вы с Кмеле и впрямь друг друга любите?
Феолэск тут же подобрался, замыкаясь в коконе ледяного достоинства:
— Это действительно не ваше дело!
"Как бы не так!" — яростно подумала Ирина, но вслух сказала совсем другое:
— Но если вы ее на самом деле любите, тогда какого же черта здесь мыкаетесь?!
Феолэск ошарашено взглянул на нее. Такого он не ожидал настолько, что теперь просто не мог переварить надлежащим образом. Ирина довольно улыбнулась
— Идите к ней! — яростно сказала она. — Будьте с ней рядом, вы нужны ей сейчас как никто другой. Возьмите ее за руку и не отпускайте, а те, кому это не понравится, пусть сообща утопятся в канализации! Пара вы друг другу или не пара, — это только вам решать, вам, и никому другому!
— Вы что, серьезно? — недоверчиво переспросил Феолэск.
— Господи, да идите уже! — отмахнулась Ирина.
Она присела на одну из подушек, специально выложенных в ряд у окна, и стала смотреть на парк, за которым виднелись величественные здания Детского Центра. Удивительнейшее место — Анэйвала! Никакой ксенофобии, то есть межрасовой неприязни. А ведь тут различия не в цвете кожи и разрезе глаз, а на уровне физиологии, вплоть до несовместимости генетического кода. Правда, Кмеле и Феолэск даже по здешним вольным меркам слишком уж колоритная пара.