Наше уединение нарушает громкий хохот. Вздрагиваю и уже осмысленно оглядываюсь на источник шума. Большая компания парней сбрасывает майки, явно намереваясь устроить заплыв. Глубина здесь никакая, они только колени намочат, но, видимо, в их крови гуляет градус, напрочь отключающий мозги.
— Идиоты, — бормочет Рая, отворачиваясь.
Я тоже отворачиваюсь, с сожалением понимая, что нам придётся сворачиваться. На удивление, мы были одни, нас никто не трогал, мы, соответственно, тоже никому не мешали.
Но уже отвернувшись вдруг возвращаюсь обратно, выцепив из компании одно знакомое лицо.
И этот парень — знакомый — смотрит на меня в упор.
Глава 7.
Ия Агеева.
МЕСЯЦ АВГУСТ.
— Ий? Ты чего? — Рая обращает внимание на мою заторможенность.
Я же вместо того, чтобы нестись со всех ног, прирастаю ступнями к горячим плиткам. И не обращаю никакого внимания на жжение кожи. Потому жжение от сощуренных глаз куда сильнее.
Узнал? Или нет?
Сердце бьётся загнанным зайцем.
— Ий, — не на шутку взволнованная подруга дёргает за руку. — Уходим?
— Угу, — отвечаю, а сама стою.
И он… тоже стоит.
Я не одну ночь просыпалась в слезах, когда он мне снился. Василий. Брат самой первой девочки с моего самого первого заказа.
Страшный человек, заказавший меня на праздник к другу.
Я всякое передумала тогда. И этот вариант не просто рабочий, он железобетонный.
— Цып-цып-цып, — кривит в ухмылке рот Василий и трёт пальцы друг о друга так, словно кормит тех птичек.
— Урод, — выплёвываю одними губами. Беззвучно.
И срываюсь с места. Теперь не Рая тащит меня, а я её за собой.
Нам в спины несётся пьяный хохот.
У поворота Благова оборачивается и давится смешком:
— Который тебя испугал, упал в воду.
— Пусть там и поселится, — злюсь. — Это один мудаков, про которых я рассказывала.
— Красивый, — вздыхает Рая. — Жаль, что гнилой.
Полностью с ней согласна: как манкие яблоки эти парни. Снаружи — картинки. А под кожурой коричневая субстанция.
— Может, не поздно заявить на них в полицию?
Рая, моя наивная Раечка, грозит кулаком в сторону, откуда мы пришли. Мы торопились и преодолели приличное расстояние всего на минуту.
Выйдя к фонтанам, где много маленьких детей под присмотром родителей, устраиваемся перевести дух на крайней скамеечке.
— Думаешь, есть смысл? Они творят беспредел и знают, что никто их не накажет. В агентстве нас даже слушать не стали, обвинили меня в срыве праздника. А я потом колени и локти лечила от синяков.
— Хорошо, что мама на твоей стороне, — шепчет Рая.
И отворачивается. Мне кажется, что в её глазах блестят слёзы.
— Раёк, зайка, где ты была? Я же чувствую, что ты не такая, как обычно, — прикладываю силы, разворачивая подружку лицом. На её ресницах застыли капельки. — Я тебя очень люблю, Рай. Очень-очень. Знаешь, мы с мамой думали и хотим предложить тебе…
Сумбурно, перебивая саму себя, выкладываю наш план: как мы можем вместе жить, вместе учиться и работать.
Благова ловит каждое моё слово, а потом отрицательно качает головой.
— Не получится, Ий. Спасибо вам, только правда не получится. Они же не разрешат мне никуда уходить.
— Тебе вообще-то уже есть восемнадцать, и ты имеешь права не спрашивать разрешения, — хмурюсь.
— Не могу. Пока не могу. Но спасибо, — меня порывисто обнимают. — Может, позже так и будет.
— Не поделишься?
— Не сейчас. У тебя своих проблем хватает.
Если честно, то сейчас особых проблем как раз нет. Я догуливаю последние дни каникул, много читаю, загораю. И помогаю маме.
— Блин! — восклицаю. — Шторы, точно. Давай к нам на пару часиков? Я обещала маме, что выстираю вечером занавески и выглажу. А они огромные. Поможешь?
Можно было не спрашивать. Благова с детства не умеет говорить «нет» и переучивать её бесполезно. Я не пользуюсь Раиной добротой, а в школе нахалы были. Приходилось отбивать её. Взять того же Маратика: сколько она за него сочинений написала? Все, наверное.
Едем до дома. В ларьке у остановки покупаю нам по мороженому, и мы с огромным довольствием уплетаем по ягодному эскимо. Если честно, я страшная сладкоежка. Нет, не совсем сладкоежка, а мороженоежка. Обожаю все виды замороженного лакомства — от брикетов до сока.
Райка почти как я, только ей родители постоянно запрещают.
Оказавшись в квартире, снимаем обувь и по очереди бежим в ванную, чтобы умыться.
— Ад, — стону, набирая воду в сложенные лодочкой ладони. — Может, завтра махнём на пляж? Искупаемся.