Класс у нас дружный, даже очень! Нам повезло пройти до одиннадцатого практически без потерь. Райка Благова — моя лучшая подружка с первого сентября первого класса. Нас как поставили в пару на линейке, так мы до сих пор и ходим неразлучниками. Раньше над нами прикалывались и кричали в спины стихи Барто, а потом поняли, что бесполезно. Нас наша дружба устраивает.
— Всё, — психую, опуская уставшие руки. — Я никуда не иду, — стону в сторону притихшего смартфона.
— Агеева, — рычит наш бессменный староста Марик, — взяла рук в ноги и к нам. Или мы сами поднимемся.
Этого бы не хотелось.
Нет, мне нечего стесняться: мы с мамой живём в симпатичной однушке, недавно сделали косметический ремонт. Сами переклеили обои и покрасили потолки. Купили новые шторы и покрывала в тон. Получилось очень уютно.
Просто наши соседи… Вот с кем можно обрести проблем. Бабка Сонька круглосуточно бдит у дверного глазка, а номер участкового, кажется, у неё на быстром наборе. И он приезжает сам или присылает наряд, потому что она его родная бабушка.
Короче, почти заговор против компаний.
— Спускаюсь, — бубню, — но вы сами будете виноваты, если я испорчу общие фотки.
— Агеева, — Маратик веселится и повышает голос, — считаю до пяти. Если тебя не будет с твоей ужасной причёской, я точно приду и поцелую на глазах вашей старухи.
— Иди, — смеётся мама, конечно же, слушающая нашу перепалку, — Лидия Михайловна не переживёт такого зрелища.
— А что? — задумчиво стучу себя по подбородку. — Может, это наш шанс.
Маратик ростом почти два метра и полностью состоит из одних мышц. Он начал качаться ещё в средней школе и стал просто огромным. Даже наш вредный учитель по ОБЖ его уважал. Единственного, между прочим.
— Иди! Шанс у неё. Внучок не простит, если мы избавимся от осведомителя.
— Он не докажет, — я уже застёгиваю босоножки и, расхохотавшись, чуть не растягиваюсь на полу в прихожей. — У него ума не хватит.
Мама грозит пальцем и очень красноречиво выгибает бровь, показывая на соседскую квартиру.
— А что, — перехожу на шёпот, — все знают, как он закончил девять классов. Если бы его бабушка не была завучем…
— Агеева, пять! — возмущённо взрывается динамик и меня сдувает вниз.
Я несусь по ступеням, игнорируя лифт, так как Марат может реально подняться. И тогда точно жди разборок.
Толкнув дверь изнутри, попадаю под прицел сорока глаз. У нас не очень большой класс. Был. Всего-то двадцать один человек. Зато как мушкетёры: один за всех и все за одного.
Вот никто же не мешал ехать в парк гулять. А они пришли и терпеливо ждали.
Почти все.
Староста, под общий хохот, своей лапищей треплет меня по макушке, разрушая подобие причёски. Я пищу и отбиваюсь, но он ловко наклоняется и, подхватив меня под колени, забрасывает на плечо.
Ору и стучу по его спине, а ему по фиг. Идёт себе и насвистывает модный мотивчик.
— Агеева, зараза, не царапайся. Что я тренеру буду рассказывать?
— Что тебя девчонка побила?
— Что меня девчонка поцарапала, а её ни разу даже не трахнул. Может, дашь на прощание?
— Идиот, — обижаюсь, сразу становясь пунцовой.
Такие шутки, конечно же, не новость. Парни с десятого класса все как обезумели и резко переключились с компьютерных игрушек на девчонок из одиннадцатого. И лично мне Маратик не раз оказывал знаки внимания. Только вот так прямо… Блин, это слишком.
Мы с Райкой в классе как белые вороны, если честно. Уже все наши познали прелести секса, только мы с Благовой не можем решиться.
У неё сложно с этим, потому что родители повёрнуты на религии. Она в воскресенье посещают какой-то молельный дом, убираются в храмах в области.
А я… Не знаю. Марат мне немного нравится, но я мечтаю, что мой первый раз произойдёт по любви.
— Эй, Ийка, чего молчишь? Обиделась что ли? — по моей пятой точке прилетает шлепок, а потом Маратик спускает на землю и даже заботливо поправляет задравшееся платье. — Не обижайся, я ж любя. С тобой только после ЗАГСа.
Ещё и руку к сердцу прикладывает, картинно падая на одно колено.
Точно идиот!
***
Вечер чудесный! Я, конечно, не чувствую ног, как и все наши, кто не догадался надеть кеды. Но всё равно иду вперёд.
Правда, не выдерживаю и, остановившись у «Перевёрнутой капли», стаскиваю босоножки, давая отдых ступням. Кто-то из девчонок следует моему примеру и небольшой пятачок перед арт-объектом заполняют женские стоны. Мы специально издаём эти звуки, смущая наших мальчишек.
Только вот не учитываем, что смущать их уже поздно. Градус шуток увеличивается, как и градус в них. Они пьют пиво, спрятав бутылки в бумажных пакетах.