- Извините, что отвлекаю, но Алексей просил вас о следующем. Ни в коем случае не идти и не пускать Александру в бойцовский клуб.
Саша замер.
- Алексей особенно подчёркивает это. Ни в коем случае, Александр, не ходите туда. Держитесь подальше от этого места. Ещё он просил передать. Цитирую. Если твоя Новикова захочет туда идти, то привяжи её к чему-нибудь прочному и не пускай. Лучше она на тебя обидеться и даст тебе, извините, по морде, чем окажется там. У меня всё. Извините.
Ларин не знал, что сказать. Он стоял замерев, смотрел на трубку, а потом на своё отражение в зеркале. Испуганным оно не выглядело, но что-то изменилось в выражении лица.
- Спасибо, Евгений. – ровно сказал Саша. – Передайте Лёше, что я всё понял.
Он встряхнулся и посмотрел на уже пиликающую трубку.
Вот так поворот.
Самое неприятное было в том, что Саша точно знал – журналистка не оступится. Она, может, для вида и не пойдёт с ним, но потом вернётся и всё-равно полезет в клуб.
Что делать?
Саша не знал. Он был напряжён, был взволнован.
Звонить и отговаривать? Нет. Бесполезно.
Сказать, что он не может? Она пойдёт одна.
Как это странно не звучало, но оставался только один вариант – идти с ней.
Лёхе не свойственно впадать в панику, но что-то в сообщении, переданном Саше, буквально заставляться вздрагивать.
Лёха был…напуган?
Саша не сразу это понял, лишь спустя время осознавал, что Теплов боялся за него.
Значит, этот клуб не самое приятное место, не стоит там тусоваться.
Саша прошёлся по квартире, потом сел. Посидел, уткнувшись головой в ладони. Пришёл на кухню, но ушёл оттуда с пустыми руками. Даже чаю не хотелось.
Он встал напротив телефона.
Рука сама потянулась к кнопкам, и вскоре на том конце зазвучали гудки. Они длились очень долго.
На самом деле секунд десять, но Саше показалось, что долго.
- Алло? – раздался немолодой мужской голос. – Серебрянов у аппарата.
Саша улыбнулся и вздохнув успокоился.
- Привет, дедушка.
- Саша! – в голосе тут же пропала суровость и строгость. – Как ты? Как дела? Случилось что-то?
Ларин ещё шире улыбнулся, услышав как на заднем фоне что-то говорила бабушка.
- Саша, это Саша звонит. – сказал жене дедушка.
- Привет, ещё раз. Слушай, извини, что не звонил долго. Так дел много. Я забегался, закрутился!
Александр вдруг почувствовал, как ком подступает к горлу.
- Да пустяки! – засмеялся дедушка. – Главное, что позвонил! Как дела?
- Всё хорошо. – голос Саши предательски дрогнул. Он покашлял. - Вот с работы пришёл. Знаешь, я что-то так соскучился!
- Так приезжай! – дед явно обрадовался. На заднем фоне что-то сказала бабушка. – Вот и бабушка говорит, что давно не был!
- Да, виноват. – Ларин улыбнулся. – Извините.
Видно, что-то в его голосе дедушка всё-таки различил. Он на миг замолчал, а потом спросил:
- Саша, всё хорошо? Как мама, как папа?
- У них всё отлично. Мама на репетиции, а папа на работе. – Ларин поспешил успокоить дедушку. – Просто я…Знаешь, мне захотелось у тебя спросить. Можно?
- Конечно!
Саша собрался с мыслями.
- Как поступить, если ты знаешь, что твоему другу, близкому человеку угрожает опасность, а если ты пойдёшь с ним, то сам можешь попасть в западню…
Было тихо. Потом дед вздохнул.
- Как поступить? – он вдруг усмехнулся. – Как поступить…Знаешь, есть город в Германии, называется Берлин?
Саша улыбнулся.
- Вроде слышал.
- Вот. Ты слышал. А я его видел. И не таким красивым, как сейчас, а в огне и в дыму. И вот…
Саша знал эту историю.
Слышал так много раз, что казалось лучше деда расскажет.
Знал, как дедушка, тогда ещё молодой офицер, пробираясь через разбитые в труху старинные дома, затянутые чёрным дымом, преодолел небольшую улочку, прикрывая молодую девушку-офицера медицинской службы. Сашину бабушку. Она вызвалась одна пробраться к раненым, зажатым в переулке.
Как они ползли, а вокруг, разрывая воздух, визжали немецкие пули, порой совсем рядом вгрызаясь в брусчатку.
Но двое молодых людей доползли, добрались.
Как потом вместе со своей будущей женой рвались вслед идущей, врубающейся в фашисткою оборону армией, что шла на Рейхстаг.
(♫"С берёз неслышен, невесом, слетает жёлтый лист").
Как потом, когда всё закончилось, расписались на этом самом Рейхстаге.
- Понимаешь, это был самый конец войны. Мы с бабушкой её всю прошли. – он вздохнул. – Знаешь, как не хотелось погибать на улицах Берлина, в шаге от победы. Но бабушка должна была выполнять свою работу – спасть раненых. Могла отказаться? Могла. Может, даже к ним прорвались бы наши. Но это была её работа, её призвание – защищать и спасать людей. А я мог бы отказаться? Да легко. В конце-концов, не рядовой и не сержант, а майор. Отдал бы приказ, да просто попросил бы. Нашлись, вызвались добровольцы. Но я сам пошёл. Потому что это не просто боевая задача. Защитить друга, дорогого человека – это и есть настоящий мужской поступок.