- Думаю, что именно сейчас.
Саша поднял брови и тоже улыбнулся.
- И в чём причина?
- А я не знаю! Может быть осень? Или то, что мы поедем в Питер?
Ларину тоже передалось озорное настроение девушки.
- Осень, Питер…Питер, осень!
- Знаешь, ты просто обязан написать стихотворение. – вдруг серьёзно сказала Саша. – Нельзя осенью побывать в северной столице и не написать стихи.
Ларин смущённо почесал затылок и бросил взгляд на девушку.
- Напишу. Точнее, допишу. Те, которые про нас…
Он заткнулся. Готов был прикусить себе язык.
- Про нас? – с интересом посмотрела на него Александра.
- Да. – Ларин всегда умел быстро реагировать, особенно чтобы исправить свою глупость. – Про нашу поездку прошлую.
- Ого! Это так здорово.
- Не хотел рассказывать, но я описал наше путешествие.
Он ведь не врал ей. Чистая правда. Ларин описал их путешествие. Правда, в определённом ключе.
- Знаешь, девушкам нравится, когда им пишут стихи. – задумчиво сказала Новикова. – Ты пиши, вдруг найдёшь ту единственную, а так уже всё готово.
Почему они с Сашей постоянно как-будто по краю ходят.
По краю признания.
А может просто бросить всё и честно сказать:
- Я тебе люблю. Ты это и так знаешь. Но не знаешь, как сильно люблю.
Ларин вместо признания в любви вздохнул:
- Может быть, и правда пригодятся.
- Знаешь, у меня есть пара знакомых девушек, могу…
- Нет, Саша, не надо! – испуганно воскликнул Ларин.
Она вдруг засмеялась.
А парень так и не понял, что её рассмешило.
Но добрый, заразительный смех журналистки передался и ему.
Через минуту они уже оба хохотали, стоя у метро.
***
Билеты купила Новикова, Саша только ей деньги дал, доверившись девушке.
В ночь перед поездкой они проболтали почти два часа. Лишь только когда Ларин взглянул на часы и удивившись увидев, что время близится к трём утра, а девушке завтра на работу, только тогда они попрощались.
Саша лежал и смотрел в потолок.
Необычное, невероятно острое чувство какого-то удивительно приятного возбуждения играло в груди. И почему? Ведь они просто едут в Петербург. Они не пара, не жених и невеста, просто друзья.
Так от чего такое явное ощущение, что это будет удивительная поездка?
Вряд ли они с Александрой поцелуются, вряд ли он признается ей в любви (или что совсем невероятно, она ему).
Они просто будут гулять, может, сходят куда-нибудь. Кстати, он так и не определил куда, хотя вариантов много. Возможно, полюбуются ночным Ленинградом.
А потом домой. Снова к своим делам. У Саши – бизнес, у Александры – репортажи.
Всё будет как обычно.
«Всё будет хорошо» мелькнула в голове мысль.
***
У мамы был выходной.
С утра она куда-то бегала, встречалась с подругами, потом заявилась домой и начала с порога рассказывать Саше про каких-то общих знакомых, кто куда переехал, кто в какой раз вышла замуж.
Ларин слушал вполуха, пытаясь запихать в дорожную сумку кроссовки.
- Зачем, скажи на милость, они тебе? – покачав головой вздохнула мама, , глядя на труд сына. – Ну вот куда ты промозглой осенью в Питере, пойдёшь в этих летних босоножках?
Саша это понимал, но, с другой стороны, ему очень хотелось взять кроссовки с собой.
Потому что эта была фирма. И они ему шли.
Ларина, очевидно, это поняла и стала подтрунивать над сыном, говоря, что если тому важен внешний вид, а не удобство, то она может сбегать в театр и из костюмерной натаскать ему нарядов.
Саша старался игнорировать её шутейки.
Но кроссовки всё-таки выложил.
***
Поезд отходил почти в полночь, а времени было ещё четыре дня.
Саша уже жалел, что взял выходной на работе. Надо было бы там сидеть, а потом нормально ехать домой.
Ох уж эта преддорожная эйфория…
- Ложись и спи. – сказала мама, нарезая бутерброды и глядя на сына.
- А что я поезде делать буду?
- Отдыхать. Спать будешь. – мама налила чаю. – У тебя сейчас нервный мандраж. Тебе надо его успокоить.
Говорила актриса, на удивление вполне серьёзно.
- Мам, ну какой ещё мандраж. – Саша прислушался к своим эмоциям. – Нет у меня мандражей и моржей.
- Есть. – твёрдо сказал Ларина. Только кулаком по столу не стукнула. – Ложись спать, сказала.
Саша пожал плечами, допил чай и слопав бутерброды, завалился в своей комнате на кровать.
***
За окном уже было темно и горел фонарь, когда Саша проснулся. Часы показывали восемь вечера.
Ларин вытянулся, зевнул и радостно уставился в потолок, глядя на знакомую люстру.
Через почти четыре часа поезд, Питер, Александра…
Он встал, зевая, побрёл на кухню.