Но одно Саша знал точно – когда смеются дети, пушки должны молчать!
А они снова заговорили зимним декабрьским вечером 1994 года.
***
Ларин шёл на работу в подавленном настроении. От вчерашней радости, от счастья не осталось и следа.
Нет, ну конечно не совсем правда. Всё таки мысли о том, что завтра он встретит Александру, согревали.
Любовь к журналистке была для Саши огоньком радости и спокойствия этим холодным декабрьским утром 1994 года.
На работе всё было по прежнему.
Геннадий виновато поздоровался, стараясь держаться подальше.
Он не алкоголик, просто иногда может перебрать.
Катя стрекотала по телефону.
- Ой, Александр Андреевич, здрастеее! – она так и сверлила его накрашенными глазками. – А вам господин Мякинен звонил!
Саша кивнул и сказал, что позже перезвонит финну.
Он сел в кабинете, а потом уткнулся лицом в ладони.
Так, хватит киснуть! Надо взяться за работу.
Но для начала…
Геннадий стоял перед Сашей и мялся.
- Я всё понимаю. – вкрадчиво говорил Ларин. – Поймите, я не ругаю вас, но всё-таки…Для таких вещей есть пятница, чтобы за два дня привести себя в порядок.
- Понимаю. – вздохнул мужичок. – Готов понести заслуженное наказание.
- Давайте пока без него. – сказал Саша. – Но на будущее имейте ввиду…И, Геннадий всё-таки без причины пить…
- А у меня была причина. – вдруг встрепенулся мужик.
- И какая? – устало бросил на него взгляд Ларин.
- Друг у меня в Чечне живёт. Акрам Гакаев. Мы и школе вместе учились и в университете.
Саша так и замер.
Он смотрел на Геннадия, совершенно не зная, что сказать.
Да что тут скажешь?!
- Идите. – наконец выдавил Ларин, возвращаясь к бумагам. – Извините, что отвлёк от работы.
День тянулся.
Это нельзя было описать другим словом.
Именно тянулся.
Ларин пил чай, читал документы и заполнял бухгалтерию. Потом снова пил чай.
Ближе к концу рабочего дня Саша зашёл к Зое Никифоровне.
- Я ёлку пока не нашла.
- Ёлку? – Саша взглянул непонимающе на неё. – А ёлку…Да…Не до ёлок сейчас.
Она удивлённо посмотрела на него, сверля глазами из-за стёкол очков.
- С чего это вы, Александр Андреевич, так настроение переменили? – хмыкнула редактор. – Вчера только что не порхали по коридору.
Саша вздохнул устало и сел в кресло.
- Вот кому нужна война? – выдал он, даже толком не понимая, зачем. – Живите в мире, идиоты. Так нет…
Она молчала.
- А сколько она отнимет жизней? Сколько людей покалечит? И ведь обязательно начнут объяснять важные дяди, почему это необходимо и за что мы должны убивать друг друга…
- Мне они так и не смогли объяснить, за что погиб мой сын.
Саша резко заткнулся, уставившись на Зою Никифоровну.
Женщина сняла очки и смотрела куда-то вдаль.
- Ваш сын? – Ларин понял, что внутри сердце сжалось, а в горле стало сухо.
Она кивнула. Потом с трудом перевела взгляд на Ларина.
- В Афганистане. В восемьдесят седьмом. Перед самым Новым Годом. С тех пор и не отмечаю.
Какой же Ларин был идиот! Думал, что она просто строгая совдеповская тётка, не умеет веселиться!
- Я… - начал Саша. Ему очень хотелось извиниться перед ней. – Простите меня, Зоя Никифоровна. Мне так стыдно!
- За что? – женщина вдруг улыбнулась.
Оказывается, она умеет улыбаться.
- За… - Ларин искал подходящие слова. – Ну, за всё…За поведение тупое…
Зоя Никифоровна вдруг усмехнулась и махнула рукой.
- Ну вот ещё…Вы молоды, вы счастливы. У вас, Александр Андреевич…
- Можно просто Саша…
- У вас, Саша, вся жизнь впереди. – она посмотрела на него как-то по другому, непривычно.
Без строгости.
А он не знал, что ответить этой женщине.
- Вы мне его немного напоминаете. – вдруг сказала Зоя Никифоровна. – Вам не за что просить прощение. Веселитесь, любите эту жизнь. Берите от неё всё. Только к документам посерьёзнее относитесь.
Ларин неловко улыбнулся и встал.
- Спасибо.
Она кивнула и вновь надела очки.
***
Рабочий день закончился.
Он был странный, он был…
Он просто был.
Этого достаточно.
Ларин искренне надеялся, что сейчас дома все переживания останутся в прошлом.
Снова тёплый свет люстры, вкусный ужин, болтающий телевизор…Только новости не включать. Хотя мама их и так не смотрит.
Ларин уже застёгивал портфель, когда раздался звонок телефона.
- Алло? О, Сергей Николаевич! Сколько лет… - Саша всегда был рад услышать Борщова.
- Приветствую, Саша. – голос редактора был уставший. Александр подумал, что тот себя опять нагружает работой. – Вы знаете, я тут…Короче. Я решил вам позвонить, хотя до сих пор не знаю…
Было что-то странное в его голосе. Будто бы он извинялся перед Лариным за то, что пока не сказал.