У калитки торчали, как всегда, Джоффрины поклонницы. Что-то они сегодня ранехонько. Ах, ну да, концерт же. Небось, получат свой автограф – и рванут туда на рейсовом трясущемся автобусе смотреть на этого кичливого паршивца. Сандор молча прошел мимо них, отстраняя от калитки наиболее назойливых. Девицы сбились в кучу и зашептались. Он услышал: «А вы знаете… А это тот телохранитель, мне о нем говорили… Он вообще…» Треклятое седьмое пекло! Похоже, и его настигла слава. Хотелось бы надеяться, что она никак не связана с Джоффриными развлечениями в городе: ракетками, изрезанными девочками… С оврагами… Почему-то чем больше Пес об этом думал, тем меньше в это верил.
В саду, как всегда, была буза. Серсея сражалась с фотографом, который заявил, что будет снимать панорамные кадры концерта, стоя в зрительном зале. Серсея настаивала, что ей нужны крупные планы Джоффри с левого края сцены – чтобы были видны постеры за спиной. Фотограф объяснял, что может снять то, что ей надо и из той позиции, что был намерен занять, а Серсея орала, что ей не нужны «жирные задницы поклонниц, закрывающие лучшие части Джоффри» Пес хмыкнул. Лучшие части Джоффри – это что? Судя по всему происходящему, его лучшей частью могут стать только песенки – по сравнению с личностью мальчишки. Да и песни-то не его, а написанные каким-то столичным алкашом-тусовщиком. Год назад Серсея попыталась было предложить своему брату-писателю настрочить пару хитов для Джоффри – ради этого она даже пригласила карлика в гости, чего никогда не происходило, потому что они на дух не выносили один другого. Младший брат даже не явился на панихиду после смерти отца и на прием, устроенный в этой связи Серсеей в фамильном доме. Пес подозревал, что младший продукт этого почтенного семейства изрядно досадовал на то, что дом достался сестре. Теперь в кабинете ненавидимого всеми тремя отпрысками отца клана Ланнистеров заседал пьяный Роберт, ломая изысканную мебель и делая самолетики из страниц не интересных ему фолиантов. Так или иначе, заинтригованный карлик таки приехал к Серсее, чтобы уже через полчаса сбежать, после дикого скандала, что сестра закатила ему в том самом пресловутом кабинете. Пес в тот день был дома и с интересом прослушал все то, что родственнички друг другу сказали. Особенно его позабавили слова Ланнистера о том, что его карьере придет конец, если хоть один здравомыслящий человек заподозрит, что его слова срываются с «пухлых губ этого шедевра супружеской несовместимости». А еще карлик ехидно сообщил Серсее, что писать глупых стихов он не умеет – а умные будут слишком контрастировать с внешним отображением мозговой деятельности Джоффри. За это он получил, судя по звукам, увесистую затрещину, после чего спешно покинул гостеприимный сестрин дом.
Фотограф, похоже, смирился со своей участью – у Серсеи был типичный для нее самодовольный вид, появляющийся, когда она добивалась своего, что происходило довольно часто, по совести сказать. Она думала, что действует хитро и дипломатично – тогда как была грубым заносчивым снобом без малейшего намека на понятие о такте. Все ее манипуляции были довольно неказистыми примерами неприкрытого шантажа или же прямыми угрозами из серии: «Вот только посмей у меня». Глупая и самоуверенная, как все бабы ее круга. Пес вздохнул и потащился к дому. Ну, давай, начинай уже. Она не замедлила последовать этому его внутреннему призыву.
- И? Это, по-твоему, называется прийти вовремя? Даже свой паршивый договор не можешь соблюсти, псина.
- Сейчас восемь утра. Как и было сказано.
- Сейчас пять минут девятого. Нет, шесть.
Серсея из вредности посмотрела на стоящие как чугунный мост неброские наручные часы – подарок брата-близнеца – платина, изумруды – надо полагать, в тон ее змеиным глазам – и лучший механизм, что можно найти в этом подлунном мире.
- Ну так я уже здесь.
- Ты еще не здесь. Я не наблюдаю телохранителя моего сына в положенном, по этому случаю, виде. Я вижу здоровенное потное чудовище, неизвестно откуда выползшее – надеюсь, не от какой-то шлюхи – еще притащишь какую-нибудь заразу - бледное и похмельное. Пошел быстро приводить себя в порядок! Джоффри уже почти закончил со стилистом. Ждем только эту истеричку-Сансу. Надеюсь, сегодня она не будет ни нюнить, ни изображать из себя деву-воительницу. Я от нее дико утомилась. Боги, как это Кет смогла произвести на свет что-то столь бессмысленное и слезливое? Никогда бы не подумала. Ее бы куда-нибудь в монастырь – рыдать у алтаря. В этой девчонке нет ни грамма жизни. Бедный Джоффри. Для супружеских обязанностей стоит подарить ему надувную куклу – в ней и то больше темперамента, чем в этой дохлячке… Как, ты еще здесь? Ступай уже, я же ясно сказала… Все положительно решили меня сегодня допечь…
Сандор отправился в дом. Свое барахло он оставил на попечение горничной во флигеле – бедная девочка – кстати, где она? Там, в сумке, была драгоценная бритва, в которой Клиган ой как нуждался. На горничную он наткнулся возле Джоффриной гардеробной. Половина ее лица была страшного красного с лиловыми кровоподтеками цвета.
- Мистер Клиган? Ваши вещи я уже положила в прежнюю комнату на первом этаже.
- Боги, девочка, что у тебя с лицом?
- Упала с лестницы, когда пылесосила перила. Просто нога соскользнула.
- Так, а на самом деле? Хозяйка на улице, а у Джоффри наверху работает фен…
- Он бросил в меня бронзовым подсвечником. Я вставила не те свечи…Ему хотелось без запаха, а я перепутала их с теми, что обычно ставлю в кабинете хозяйки – они тоже белые, но пахнут цветками хлопка…
- И за это ты получила железякой по щеке? Отлично… Меткий стрелок.
- Он близко подошел…
- И сильно близко?
- Чересчур… Мне надо идти. Хозяйка велела приготовить для мисс Старк завтрак. А вы сэр, хотите есть? Я могу и вам тогда сварить кофе….
- Ну, свари, если нетрудно. Спасибо. И слушай – я попрошу Сансу дать тебе ту мазь, что прописал ей давеча врач. То есть, спрошу у мисс Старк…
- Ага. Спасибо. Вы у нее ночевали?
- Что? Нет, седьмое пекло, конечно, нет. Что ты несешь?
- От вас пахнет ее духами.
- Что? Она разве душится?
- Вам стоит помыться, сэр. А то в машине и другие это заметят…
Хреново седьмое пекло. Проклятые бабы. Треклятый Джоффри. Чертовы загребучие духи!
Сандор тщательно – хоть и с сожалением - вымылся. Ее прикосновения были нежнее воды, жарче, чем эта треклятая струища кипятка… Хватит уже. Выкинь это все из головы. Здесь ее трогать нельзя. Вообще. Или? Может, флигель? Ее поселят в гостевой, напротив Серсеи. Рядом с комнатой Джоффри. Мерзость какая. Ну, может семейство Баратеонов уйдет гулять – ага – а их оставит в пустом доме вдвоем. Пес поздравил себя с тем, что теряет разум – а еще беспокоился о Пташке! Несчастный похотливый кобель – одна мысль, одно воспоминание о ней, стоящей у окна, привело его в состояние полной боевой готовности. Отлично! В пятнадцать лет и то было лучше. А как он поедет с ней в машине? Боги, вот дурдом… Лишь бы сидеть не рядом…