Как же Сансе туда не хотелось… Она вздохнула и покосилась на Клигана, чье лицо было сама решимость. Теперь он, пока не въедет в ворота, точно не остановится. Какой все же проклятый зануда! В такие моменты Сансе особенно было приятно осознавать, что эта непробиваемая в своем закоренелом упрямстве башка теперь принадлежит ей. Его волосы. Его плечи. Эти руки, так небрежно-уверенно сжимающие руль дурацкой Серсеиной тачки (почему-то весь салон тетка отделала черным с красными вкраплениями, а руль был неожиданно бело-серебристым) – ладони были в два раза больше слабых рук Сансы. И все же теперь у нее появилось такое право – протягивать руку, легко касаться – без опаски, что ее сейчас укусят. Разве что слегка зарычат, вот как сейчас… Его еще надо было приручать – но нить доверия уже связала их вместе.
Санса откинулась на глубокую спинку сиденья. Возможно, и не стоило так на него давить про эту ночь. Если она начинала настаивать - он сопротивлялся до последнего. Если же отступала – чаще шел сам ей навстречу. Потому что независимо от условностей, чувства долга, ответственности друг за друга и всех этих местами только мешающих глупостей была бурная, как поток, карнальная связь. И она не меняла своей длины. Двигался кто-то из них двоих – и второй вынужден был подчиниться. Потому что, если начать упрямиться, разрыв будет настолько сильным, что от них обоих останутся лишь кровоточащие лохмотья. С этими мыслями Санса Старк въезжала в ворота своего нового жилища.
========== VIII ==========
Ты говоришь, что небо - это стена, -
Я говорю, что небо - это окно.
Ты говоришь, что небо - это вода.
Ты говоришь, что ныряла и видела дно.
Может быть это и так,
Может быть ты права.
Но я видел своими глазами
Как тянется к небу трава
Ты говоришь, что нет любви
Есть только пряник и плеть
Я говорю, что цветы цветут
Потому что не верят в смерть
Ты говоришь, что не хочешь быть
Никому никогда рабой
Я говорю: значит будет рабом
Тот, кто будет с тобой
Может быть, я не прав
Может быть, ты права
Но я видел своими глазами
Как тянется к небу трава.
Стоит ли спорить с тобою всю ночь
И не спать до утра
Может быть, я не прав.
Может быть, ты права.
К чему эти споры - настанет день
И ты убедишься сама
Есть ли у неба дно, и зачем
Тянется к небу трава
Может быть я не прав.
Может быть ты права.
Но я видел своими глазами
Как тянется к небу трава
Nautilus Pompilius - Небо и трава
Интермедия 5.
Серсея села наконец за стол – тут, в отличие от дома, она занимала председательское место. Гости были рассажены: так, чтобы всем было интересно, чтобы всем было вкусно. Она умела тасовать людей, как бывалый игрок для полноты картины сортирует по группам имеющиеся на руках карты. Джоффри на этот раз сидел между двумя пожилыми джентльменами – если можно их, конечно, так назвать, все равно вылезли-то из грязи. Один был владельцем того самого глупого частного клуба, где в начале августа сорвалась вечеринка. Серсея до сих пор смотрела на него, слегка прищурив глаза, словно с затаенной угрозой – надо же держать марку. Никто не смеет их обходить, никто не может осмелиться поставить в очередь Серсею Баратеон, урожденную Ланнистер. Всем, кто вознамерится это сделать, придется заплатить – рано или поздно, но в обязательном порядке. Второй тип – что сидел между Джоффри и Мирцеллой, (которой по случаю ужина мать разрешила надеть новое «взрослое» платье - легкое, на тонких бретельках, с узкой юбкой, а не с обычными пушистыми оборочками в кукольном стиле) – был еще более важной шишкой. Он владел почти всей землей вокруг этого курортного города – от побережья до густых грабовых лесов, окольцевавших низину, поля и небольшие холмы позади последних полос домов, смотрящих на море. Его поддержкой стоило заручиться прежде всего. Если, как предполагала Серсея, она сможет забронировать серию концертов на будущий год в клубе, а в качестве спонсора выдвинуть землевладельца, то она, не особо задумываясь, выкупит этот дом, и в самом ближайшем будущем. Пусть себе Роберт сидит в этой вонючей столице, со своими шлюхами и собачьими боями. Джоффри уедет в колледж (со своей молодой женой, естественно), дела на севере будут на мази, а она вполне сможет при этом раскладе жить на два дома. Томмена надо отправить в закрытую школу – совсем от рук отбился… Заодно он там похудеет авось. Мирцелла уже большая – да и вообще, ее можно перевести на домашнее обучение – она не Джоффри - милая и послушная, как воск в материнских умелых руках. Да, отличный план… Кстати, этот земельный барон вполне себе даже ничего, несмотря на возраст – импозантен, загадочен. Это может стать неплохим времяпровождением… После Пса Серсея чувствовала себя слегка не в своей тарелке. И действительно, не стоит тратить себя на всякую шваль. Она достойна большего, чем дворовые шавки. А Пса надо все равно вышвырнуть вон. Только вот рот ему заткнуть. Серсея уже приготовила увесистый конверт – он лежал у нее в секретере и ждал своей очереди. Клиган, похоже, и сам уже был не рад своей службе – ну еще бы, после всей этой истории с их встречами бедняга места себе не находит. Ну, будет знать, как кобениться. Пусть себе идет обратно в подзаборщину, к своим шлюхам, где, собственно, ему и место – а на нее будет смотреть теперь снизу вверх – как цепная тварь на луну. Хорошо!
Пса она и сегодня услала есть на кухню. Девчонку Старк Серсея посадила напротив Джоффри. Что-то у нее не самый здоровый вид. Черное делало ее еще более бледной, почти прозрачной. Под глазами – синяки, как после болезни. Нежный румянец, что появлялся то и дело, стоило только кому-то с ней заговорить, когда Санса только приехала, весь куда-то исчез, поглощенный этой нездоровой белизной, как молоко в чашке топит в себе вишневый сироп, налитый в коктейль. На лице Старк выделялись каким-то чахоточным, неприятным пятном слишком красные губы, словно она их долго кусала. Или намазала кровью. Жуть. Заболела, что ли? Потом Серсея вспомнила, что Джоффри сказал ей после поездки – у девчонки просто лунное кровотечение. Серсея про себя фыркнула – у этой хилячки любая ерунда превращалась в трагедию… Если бы мерзкий Бейлиш рассказал ей про тот, другой, отступной вариант, чтобы хоть понять, о чем речь – но он молчит, как обычно – хоть пополам его режь – и все равно толку не будет, только отшучивается. Но все же нет – северное дело ей важнее всего сейчас - хоть бы у Старк вообще не было никакого лица – лишь бы по документам она принадлежала к женскому полу. Джоффри найдет, чем себя занять. Особенно, если будут деньги. А их семейное счастье – такой же вздор, как и супружеская жизнь самой Серсеи – живет же она, и прекрасно, кстати – эталон красоты, предмет зависти всех столичных дам и даже девушек. Если Санса не дура, сразу поймет, что равняться надо не на вечно скорбящую полоумную, прозябающую в стылой дыре Кет, а на нее. Все равно, уж раз придется брать девчонку под крыло, можно было бы в качестве развлечения преподать ей пару уроков поведения…