Через полчаса он добрался до города, проехал его насквозь — на окружной обнаружилась станция техобслуживания, заодно приторговывающая подержанными автомобилями. Сандор доехал дотуда, спешился, оставил мотоцикл под неширокой крышей над парковкой и прошел по рядам, глядя на выставленные на продажу машины. Им нужен был фургон — чтобы можно было взгромоздить на площадку позади заслуженную «малютку» Харлей. Были тут и подходящие варианты — пара Фордов, какая-то сомнительная ржавая Тойота и стальной Шевви Сильверадо. Денег у него хватило бы, чтобы купить все четыре, вопрос был в том, продадут ли ему хотя бы одну. Стоило попытаться. Он зашел в вылизанный магазинчик — за прилавком тупил в телефон неопределенного возраста мужчина с карандашом за ухом. Итак, попытка номер один…
— Здравствуйте!
— Чем могу вам помочь, сэр? (Этот хоть от телефона отлепляется. Неизвестно, впрочем, хорошо это или плохо…)
— Я подыскиваю себе машину. Видел у вас пару таких, какте я ищу. Мне нужен фургон.
— Под ваш мотоцикл, полагаю?
— Вот именно.
— Ну что же, как вы уже сами успели увидеть, у нас есть несколько подходящих моделей. Какой уровень цен вас интересует?
— Это без разницы. Лишь бы машина была на ходу и сразу. Я тороплюсь.
— На ходу у нас Форд, Тойота и Шевроле. У Форда, правда, слегка барахлит нагреватель, но за пару дней мы можем это устранить.
— Нет, пары дней у меня нет. Шевви вполне сгодится. Какой у него пробег?
— Тридцать тысяч миль. Но он в отличном состоянии. Сам бы купил, если бы собирался менять машину. Даже встроенный навигатор есть и Bluetooth.
— Это еще зачем?
— Чтобы телефон подключать и говорить в машине по громкой связи.
— Это мне без надобности. Звонить некому. Печка в машине работает?
— Да, и кондиционер тоже.
— Ну и прекрасно. Тогда оформляйте, что там надо.
— Мне понадобятся ваши права, сэр. И номер социального страхования.
— А без этого никак?
— Нет.
— Ну, хорошо. Оформляйте на имя Роберта Баратеона (какое счастье, что он почти помнил на память глупые права и номер долбаного страхования Роберта — после тех трех случаев, когда вытаскивал его из участка за дебоширство, где каждый раз его заставляли заполнять кипу бумажек).
— А сами документы?
— Так. Вот генеральная доверенность на вождение автомобилей владельца Роберта Баратеона. А права…
Сандор полез в карман за документами, выложил на прилавок конверт с деньгами и пистолет — идиотская карточка опять куда-то завалилась…
— Сэр, я все понял. Будет достаточно, если вы сами впишете в эту графу свой номер прав — если желаете. У вас есть доверенность — большего не требуется.
— Ну и отлично. Надбавлю вам пять сотен сверху — за сговорчивость…
Владелец автосервиса помог ему затащить мотоцикл в фургон и накрыть его от дождя попоной. Теперь заправиться — и за Пташкой. Да побыстрее, а то с нее станется…
— Удачи, сэр. Машина — зверь, не подведет. Особенно на горных дорогах.
— Спасибо. Это и вправду важно…
Тачка шла легко — хотя после маневренного мотоцикла управлять такой дурой было слегка не с руки. Зато дождь не мочит. И Bluetooth есть. Может, позвонить Пташке? Хорошо разговаривать по телефону с человеком, который тебе не отвечает. Это как разговаривать с самим собой — только за деньги. Хренов моральный онанизм…
Сандор остановился для заправки — на бензоколонку Пташку лучше не возить, а то — кто ее знает. Тут со шлангами бегали мальчишки — что было непривычно после сотен заправок самообслуживания. Ну и ладно, в машине суше. Пока малец суетился, запихивая шланг высоченной Шевви в бок, Сандор решил подсчитать, сколько денег у него осталось после покупки автомобиля. Две трети еще были в целости и сохранности. А это еще что? На дне конверта, под смявшейся двадцаткой, обнаружился здоровенный ключ. Как он его раньше не заметил? Сандор извлек железяку из-под пачки с купюрами и внимательно изучил. Где-то он уже этот ключ видел. И даже держал в руках…
Прошлой весной Роберт, вернувшись из очередной заграничной деловой поездки, решил свалить от Серсеи на несколько дней («чтобы отдохнуть от ее треклятого укоризненного мурлыканья») и сбежать в принадлежащий семье охотничий домик в горах. Собирался ли он там охотиться или нет, было неясно, тем более, Сандор вообще сомневался, что Роберт умеет держать на мушке что-то, кроме того, что стоит на столе, уже пожаренное. Но явно предполагалась выпивка и бабы. Роберт улетел с одной из своих недавних приобретений, а Сандор привез ему ключ от дома прямо к рейсу — хозяин не желал встречаться с супругой лично и две ночи после возвращения из командировки проторчал в дорогущем отеле в аэропорту. Тот самый ключ. Даже место ему было известно. Не очень далеко от города, где они сейчас находились— примерно в паре дней пути. Оставалось только гадать, зачем у Серсеи оказался этот ключ, и что она, собственно, имела в виду. Вероятно, предполагала, что им может понадобиться какое-то убежище, где можно перевести дух. И это было донельзя кстати. Мерзкая баба, но в практичности ей не откажешь… Ну что ж, теперь у них был план, была цель.
Он доехал до гостиницы — на душе скребли кошки — проклятая Пташка, как же она его измотала… Надо было везти ее дальше. Сандору почему-то казалось, что чем дольше они прозябают на месте, тем глубже она увязает в своем безумии, словно от него можно было убежать, укатить на мотоцикле или на новом сером монстре. Но ощущение оставалось — и за неимением других рецептов Сандор решил следовать чутью.
Он толкнул дверь — она была открыта. Пташки на кровати не оказалось, не было ее и на балконе. Ну почему он не взял ее с собой, проклятый тупица? Ушла сама — или кто-то уже навестил ее? Этот мерзкий мальчишка, что подносит чемоданы — он так смотрел на них, когда они въезжали. Наверняка, какой-нибудь друг Бейлиша — у того повсюду натыканы соглядатаи… Сандор в отчаянии уставился в окно. Ну, и что теперь? Где ее теперь искать?
За спиной скрипнула дверь… Ванная — там он не посмотрел. Он обернулся. На пороге ванной стояла девушка — Пташка, и вместе с тем незнакомка, с чернющими, как смоль, влажными волосами. Брови она тоже покрасила, и от этого лицо стало строже и старше, а светлые глаза сверкали, как драгоценные камни. На шее и на руках остались синеватые разводы от краски.
— Матерь всеблагая, что ты сделала? И на хрен это было нужно?
Она легко улыбнулась — первая улыбка после того дурацкого сумбурного вечера на бензоколонке — и, наклонившись над узким столиком — с волос капали чернильные капли — написала на салфетке мелким почерком.