— Ну вот, мы почти на месте. Только бы обошлось без сюрпризов…
— А что, ты боишься, что нас там уже поджидают?
— Я ничего не боюсь. Но ожидаю всего. Погоди.
Он притормозил, достал из-под сиденья револьвер, сунул в карман.
— Так будет надежнее. Ты готова?
— Нет, но все равно поехали… А то ветер крепчает. Еще снесёт нас в бездну. Уж лучше муж, чем пропасть.
— Ну вот в этом я, прямо сказать, сомневаюсь…
Впереди замаячил черный силуэт постройки — с косой крышей, какими-то столбами, поддерживающими словно на весу часть дома. Тихо, пусто — никаких следов пребывания тут человека не было видно.
— Ну вот, теперь только машину загнать… Вылезай.
— Я боюсь.
— Ну, не утащит же тебя медведь. Хотя — кто знает… Какие, впрочем, медведи — зима же…
— Еще не зима пока.
— Она близко — как у вас на севере вечно твердят… Ладно, сиди, вместе пойдем. Только загоню машину под навес — а то еще завалит снегом — выкапывай потом… Что-то неохота потом лопатой фигачить…
Сандор подъехал прямо под дом — под крепкие сваи, на которых висела небольшая башенка. Заглушил мотор.
— Приехали, седьмое пекло. И не поверишь…
— Я верю. Ты рад?
— Можно так сказать. Надеюсь, тут нас оставят в покое… Хоть ненадолго…
— Я тоже надеюсь. Пойдем?
— Пойдем, Пташка. Как-то вдруг усталость навалилась. Срубает. Это все снег…
— Снег — это нестрашно. Мы же будем внутри…
— Пташка, ты такой оптимист, хоть смейся — хоть плачь…
Они вышли из машины. Санса потянулась, — спина ныла отчаянно. Еще бы — сколько они уже не вылезают из этой машины…
— Надеюсь, там есть туалет.
— Кто о чем, а Пташка — о нужнике.
— Ну, я не знаю, а вдруг он снаружи. Это же типа убежище…
— Да. Убежище для богатеев. Не удивлюсь, если там еще бассейн имеется. Или какая-нибудь идиотская спа на балконе. Так что не тешь себя надеждами бегать по холодку на горшок. Тут все схвачено. Роберт обычно не способен на такой подвиг — особенно в подпитии. Уже счастье, если он доходит до сортира в доме… Так, ключ — ну, пошли, что ли?
— Идем, да.
Они побрели через невысокие сугробы ко входу. Сандор, поковырявшись с минуту с замком, отпер дверь. На них пахнуло затхлостью и запахом хвои. В доме было тепло — видимо, все-таки кто-то следил за игрушкой Баратеонов.
Санса включила свет. Дом был небольшой, весь отделанный деревом. Над камином висела неприятная морда кабана, изучающая их черными блестящими глазками.
— Фу ты, гадость какая. Это дядя Роберт его убил?
— Что-то я сомневаюсь… Скорее, заплатил местному, чтобы ему сделали эту страхолюдину… Лучше бы его не было… Но — у нас нет выбора. Или кабан — или ночевка в машине…
— Нет, я готова подружиться с кабаном. Потом, мы же не здесь будем спать?
— Нет, там, наверху, по-моему, должны быть спальни. Выбирай любую…
— Я выберу — с тем условием, что спать мы будем в одной комнате…
— Это уж не сомневайся… Тут-то почему бы и нет…
Сандор притянул ее к себе, нежно поцеловал в сомкнутые губы.
— Ну, с прибытием, Пташка. Будем надеяться — у нас будет несколько дней, чтобы перевести дух…
— Спасибо
— За что спасибо?
— За то, что привез меня сюда. Ты был прав. А я — ты знаешь, — Санса огляделась, — мне здесь нравится. Я ехала с чудовищным предубеждением. А теперь вижу — даже чувствую — тут нет ни капли от Серсеи. Мне вот что пришло в голову. Давай сделаем вид, что это НАШ дом.
— В каком смысле?
— Ну, что он не Роберта — а наш. Это как игра. Словно мы приехали сюда провести время. Побыть вдвоём. Погулять, расслабиться. Чтобы не надо было все время думать о том, что будет завтра… Как бы остановить мгновенье… Я знаю — ты не любишь притворяться… Но хотя бы на этот раз, пожалуйста? Я так устала от этой гонки с преследованиями… И ты, пожалуй, тоже, хоть и делаешь вид, что это не так… Мне так необходимы хоть какие-то минуты покоя. И еще — это первый раз, когда мы с тобой одни — без соседей за стеной, без камер — никого — только ты и я…
— Ты сладко поешь, Пташка, как всегда. Ну, будь по-твоему. Пойду заведу машину — тут и гараж есть. И вещи принесу. А ты ищи спальню — да не заблудись… Хотя я все равно тебя отыщу…
— Я знаю. Я в это всегда верю…
— Ну почему ты такая глупая и легковерная?
— Возможно, ты за это меня и любишь?
— Возможно. А может быть, я просто тебя люблю. Это не вопрос выбора. Скорее, его отсутствия…
— Что это значит?
— То, что я тебя не выбирал. Так вышло само. Скорее, вопреки всему…
— А вот я тебя выбрала. Ты — мой рыцарь…
— Опять ты за свое! Все, я ушел ставить машину. А ты займись спальней…
— Еще как! Это вопрос первостепенной важности. Я собираюсь проводить там большую часть дня…
— Боги, мне лучше заночевать в машине, я уже понял…
— Только посмей! Я пойду тебя искать — без ничего…
— Какой кошмар! Тогда точно все медведи в округе проснутся… На запах сладкой Пташки…
— Фу. Иди уже, пошляк.
Он вышел за дверь — в дом ворвался ветер и стегнул Сансу по ногам — запахло свежестью, терпким запахом кленовых листьев и табачным дымом — видимо, Сандор опять закурил… Санса вздохнула — уже вечер — хотелось поесть, свалиться в кровать и заснуть надолго, до позднего утра… Ну что ж, сегодня это вполне возможно… Она развернулась и медленно побрела в сторону крутой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж…
========== VI ==========
Я вышла из дому. Луна
Плыла, троилась в облаках
И свет ее подобьем льна
Дрожал и мялся в мглы руках.
Я вышла из дому. Вокруг
Кружились тени, ветер пел
И замыкал вселенной круг,
И снег ломался словно мел.
Я вышла из дому. И дверь
За мной захлопнулась в ночи.
И ветер плакал словно зверь,
Звенели ветви как мечи.
Я вышла из дому познать
В безумной вере этот зов,
Чтоб никогда не вспоминать
Его как плод тревожных снов.
Он был, он ветром черным был,
Он снегом бил в мое лицо.
Я не жалею дней и сил,
Меня приведших на крыльцо.
Санса пробудилась поздно. Она бы и вообще не вставала, если бы не желание пройтись по дому и все исследовать. Сандор с утра уехал в магазин в город. Он попытался было уйти незаметно, но Санса тут же проснулась. В комнате было холодно, и в таких условиях невозможно было не почувствовать разницу между тем, когда тебя кто-то обнимает за плечи, дыша в волосы, и тем, когда на плечах — лишь одеяло, а в затылок бьет холодом предутренний кошмар. Ощутив это одиночество, Санса заставила себя открыть глаза — в комнате было полутемно, и она с трудом спросонья разглядела Сандора, тихо одевающегося в углу.
— Ты куда это?
— Спи. Никуда.
— Врешь. Что тебе, сказать трудно?
— Поеду в город. Невозможно же все время есть бобы с горошком и оленину… Особенно грустно будет этим завтракать… Потом, тебе нужны теплые вещи.
— Нам нужны теплые вещи, ты хочешь сказать? Или ты пойдешь искать себе шубу в лесу — которая еще ходит на всех четырех и даже и не знает о твоей задумке?
— Не говори хрень. Нам нужны тёплые вещи. И еще сигареты — это критичнее. А то я и впрямь пойду на охоту — и загрызу первого попавшегося — зубами…
— Фу. Тогда катись. А я буду спать дальше, раз ты меня бросаешь…
— Пташка, ну зачем ты такое говоришь, а?
— Как зачем? Нарочно, конечно…