Дело шло уже к закату, когда они вышли из дому. Снег причудливо окрашивался то в розовое, то в фиолетовое, по мере того, как солнце клонилось за лес. Лишь тени под деревьями не меняли свой цвет — длинные, мертвенного сине-чернильного цвета. Только вытягивались еще сильнее, грозясь подобраться к их ногам. Пташка скакала козочкой по сугробам — в новых идиотских штанах, что он ей купил — вообще, не девочка — модная картинка. Шапку она запихала в карман, и снег, падающий с веток, что они нагибали, пока шли по полузанесенной тропе к вершине, резко контрастировал с ее черными распушившимися от мороза крупными завитками волос. Во всем этом черном и белом — алея щеками, звеня беспричинным счастливым смехом, она в кои-то веки казалась такой, какой ей и полагалось быть — шестнадцатилетний красивой радостной девчонкой. Сандор вздыхал и, прогоняя, как и обещал, горькие мысли, пытался наслаждаться моментом — что у него получалось не вполне, так как адски хотелось курить, но он решил не портить свежий, как родниковая вода, воздух табачным дымом и стойко держался — пока мог. Когда они дошли до вершины — тут было широкое плато, над которым высилась уже неприступная, выбеленная временем и снегом скала с покосившимся вековым столбом на самой высокой точке — он все же закурил, встав с подветренной стороны камня. Тут бушевали вихри, закручивающие в буруны мелкую позёмку и лёгкий утренний снежок. Пташка быстро замерзла — и потом, он видел, что ее пугала высота — она приблизилась на минуту к краю обрыва и, как-то резко побледнев, отошла. Внизу лежала бездна — далекие леса, уже в черно-бело-зеленом варианте — первый долгий снегопад сорвал с них всю недолговечную осеннюю пестрядь, установив новые молчаливые суровые законы. Пташка чертила что-то на снегу носком ботинка, потом подошла к Сандору, который уже почти добрался до фильтра — никотина хронически недоставало, плюс голова опять заболела. Она уткнулась ему в куртку — пахла Пташка до невыносимости сладко — снегом и тем странным свежим ароматом, которым пропитываются на морозе волосы — шепнула ему тихо: «Пойдем домой, я замерзла» Он выбросил докуренную уже сигарету — она улетела в бездну маленькой карманной кометой — принял дрожащую девочку в объятья, поцеловал в холодный висок.
— Пойдем. Ты вся дрожишь.
— Это ветер.
— Вот-вот. На хрен нужны эти прогулки? Тебе сейчас в ванную — куда я тебя и запихну, дай только до дома добраться.
— Ты же сказал, тут воды мало и плохо с ней.
— На тебя хватит. Уж как-нибудь. А то еще простудишься. Пошли. Идеальный день — ну какой нафиг идеальный день без ванной? Еще что там положено? Вонючие свечки, шампанское? Приглушенный свет?
— Ага. Все, как со страниц эротического журнала. Еще романтическая музыка… Боги, Сандор, что за клише?
— Клише не клише, но согреться тебе надо. Иди-иди, да под ноги смотри. Тут темно уже, а там до хрена корней.
Пока они шли к дому, Сандор размышлял, как бы это устроить с ванной, да поскорее. Но когда они вышли из леса, стало ясно, что ничего такого им не светит. Все планы накрылись медным тазом. Пред домом стоял огромный внедорожник золотистого цвета, рядом с которым их Шевви казался цыпленком. Из него доносилась негромкая музыка — то ли гитара, то ли что-то вроде. У крыльца замер высокий мужчина с непокрытой головой — золотые длинные волосы небрежно рассыпались по плечам. Он был тоже в белом и в черном. Как Пташка. Она замерла у Сандора за спиной, шепнула ему в плечо:
— Кто это? Мне его лицо кажется знакомым…
— Еще бы. Это брат-близнец знакомой тебе особы. Джейме, мать его, Ланнистер.
========== X. Интермедия 7 ==========
1.
Сандор прошел вперед. Пташка продолжала жаться у него за спиной. В какой-то момент почувствовав, что она отстала, он оглянулся — так и есть, стоит под елью, пряча руки в карманы. За ее спиной догорал закат. Сандор пошел дальше. Ну не возвращаться же для того, чтобы тащить ее силой, в самом деле! Сама придет, когда поймет, что опасности нет. Но в самом деле — Пташка Пташкой, а пистолет он зря не взял. Расслабился, седьмое пекло, с этим идеальным днем…
Сандор нервно оглянулся на автомобиль Ланнистера. За затемненными стеклами ничего не разглядишь, однако его не покидало ощущение, что старший отпрыск благородного семейства явился не один. Григор явно не влез бы в это чудо, несмотря даже на солидные — особенно в длину — габариты машины. Да и зачем Джейме якшаться с его дурным братцем? Разве что в качестве телохранителя его себе взял… Было бы почти смешно. Но, насколько известно было Сандору из колонок, что он прочел в интернете — Григор по-прежнему занимался делом об убийствах на побережье, а значит — и его делом. Но тут он явно быть не может, что не может не радовать. Кто там может быть? Серсея вряд ли. Хотя с этим братом у нее были особенно нежные отношения — чего не скажешь о младшем, о карлике. Иногда, глядя на этот блестящий дуэт, Сандор задавался вопросом — а не спит ли она и с со своим братцем тоже? Вполне в стиле Серсеи — изящно, неброско, страшно… Впрочем, такого рода вопросами задаваться не стоило, а на остальные ему, скорее всего, ответит сам Джейме. Он нередко посещал семейство сестры — привнося в дом приятный налет светскости. Даже Джофф относился с пиететом к этому своему дяде — а дяде ли? Тьфу. Сандор не нашел ничего умнее, как закурить — это сообщит о его присутствии и займет его самого. Он щелкнул зажигалкой. Джейме обернулся, слегка прищурившись, вглядываясь сквозь тьму — уже практически стемнело. Наконец поняв, кто перед ним, Ланнистер сошел с крыльца и лениво пошел Клигану навстречу.
— Ага, значит вот кто здесь так удачно расположился! Удивил, Клиган, вот уж воистину! И давно ты тут отсиживаешься?
— С пару дней.
— Интересно. И не один, конечно. Не говори, что с бабой! Что, вправду? На это мне хотелось бы посмотреть. Постой, постой, а чего там плели по ящику, и Серсея тоже упоминала… Это ты умыкнул малютку Старк? Не ее ли ты сюда приволок? Ну да. Тогда все понятно… И где она? Или ты и вправду тот самый канавных дел мастер и уже закопал девчонку где-нибудь за ненадобностью? А нет, слышу, там кто-то переминается с ноги на ногу под елкой. Значит, все-таки она жива. Ну-ну.
— Возможно и так. И что с того? Позвоните своей сестре?
— Ой, ради всего святого, только не выкай мне. Я тебе все же не хозяин. Нет, не сегодня. Я поразмыслю над этим. Серсее и так хватает неприятностей…