Бриенна тут же вскинулась:
— Ланнистер, мне не требуется ваших услуг. Я сама в состоянии принести свои вещи. Не затрудняйте себя.
— Боги, женщина, когда же ты успокоишься? Если я предлагаю — а я не предлагаю, это даже не обсуждается — принести пару сумок из машины, это ни в коей мере не ставит тебя в униженное положение. Неужели никто никогда не приносил тебе сумки, не нес портфель из школы — ну, не знаю — дверь не держал, что ты так болезненно реагируешь на все эти глупости?
— Мне это все не нужно. Я в состоянии…
— Да, да, слышал уже — позаботиться о себе сама. Ну так речь-то не о том, а о простой вежливости. И потом — ты все-таки женщина. Твои феминистские замашки застят тебе мозги. Уймись, а то я, пожалуй, попрошу Клигана тебе подержать. Ты, конечно, внушительна — но он еще больше. Считай, я тебя морально изнасиловал — так что расслабься и получи удовольствие. Слушай, Пес, есть в этом доме выпивка? Не мог бы ты налить моей леди чего-нибудь — ну, виски там, или в этом роде? Может, тогда она начнет релаксировать, а? Очень обяжешь… Я думаю, покойный Роберт тут собрал отличную коллекцию в закромах — так почему бы нам ее не оприходовать? Серсея, я уверен, возражать не будет…
Сандор бросил на Джейме сумрачный взгляд. Ну, он прав, в сущности. Можно было и выпить. Иначе было уж совсем тухло. Он встал, покосился на грызущую ноготь Сансу, на пылающую Бриенну — боги, еще одна краснеющая по любому поводу, но ей это меньше идет, чем Пташке — и пошел в кабинет к Роберту, где в здоровенном глобусе была сокрыта причудливая коллекция крепких спиртных напитков. Вино стояло в погребе — но для сегодняшнего вечера вина явно было недостаточно…
Бриенна пыталась потушить замерзшими ладонями пылающие щеки. Треклятый Ланнистер — и зачем она согласилась поехать с ним? Беда была в том, что, несмотря на ее положение и деловую хватку, такого рода предложения ей делали крайне редко, а если и делали, то крайне нарочито, таки образом, что даже Бриенна, мнящая себя выше этого, вынуждена была отказываться — в резкой или в вежливой форме. Чаще все же в резкой. Последний ее псевдоухажер — один столичный сценарист-дохляк — за слишком большой напор получил от нее в челюсть и остался без переднего зуба. Бриенну же все эти намеки-подкаты ранили еще больше, чем она могла вложить потом в свой кулак. Но сценариста было не очень жалко.
А вот Джейме — это совсем другого полета птица. Он сам вышел с ней на контакт, без приглашения явился в офис, обаяв пятидесятилетнюю, жесткую, как кусок льда, личную ее секретаршу до такой степени, что та без слов пропустила начинающего режиссера в кабинет к начальнице.
Номинально владельцем и директором довольно раскрученного продюсерского центра считался отец Бриенны, но он появлялся в офисе последний раз два года назад, намертво затерявшись в своих похождениях и тусовках. Теперь в «Вечерней Звезде» единовластно заправляла его нелепая, рослая как гренадер дочь — несмотря на совершенно не «киношную» внешность, она обладала незаурядной деловой хваткой и недюжинным упрямством — сбить ее с панталыку не удавалось ни актерам, ни режиссерам — она чувствовала стоящий проект и, взявшись за него, готова была потом выкладываться день и ночь — словно ей не знакома была человеческая усталость.
Но на самом деле и Бриенне Тарт порой было хреново. Поэтому в тот день, когда ей позвонил Ланнистер с нелепым предложением поехать на «переговоры» в горы — а она до этого несколько часов провела в квартире своего друга, успокаивая его после разрыва с очередным любовником — друг был геем, а она, сама себе не отдавая отчета, была уже пятый год в него влюблена — Бриенна, даже не задумываясь, дала Ланнистеру положительный ответ. Надо выходить на новые горизонты.
Ланнистер, конечно, псих, и все его идеи — одна другой хуже — но Бриенне было интересно узнать, как он вообще мыслит, чтобы дойти до такого кошмарного абсурда. И все же ей казалось — у него есть потенциал. Если слегка освободить молодчику голову от клише и статусных заморочек — там могут открыться совершенно неожиданные находки. Стоило попробовать, по крайней мере. Можно подумать, ей есть что терять. Девственность, разве что. И то — время. Лучше уж с таким, как Ланнистер, чем с каким-нибудь мелким актерчиком-режиссерчиком, выползшим из мглы и надеющимся сорвать куш и жениться на богатой владелице крупной компании — даром что она страшна, как смертный грех.
В Ланнистере Бриенна не чувствовала вот этого подобострастия, прикрывающего презрение. Он был откровенен, даже хамоват — но не пытался ей льстить, сразу сказав, что она — истинное чудо природы, но от женщины в ней, конечно, мало, отметив, что это был комплимент. Бриенна была так обескуражена, что даже не нашлась, что сказать. По крайней мере — честно.
Сам он был верхом совершенства — как и его красавица сестра, которую Бриенна несколько раз встречала на светских раутах. Так что о привлекательности Джейме имел понятие не понаслышке — и, казалось, придавал этому малое значение. То ли пресытился (в столице ходили немыслимые слухи о его победах — половина из которых, конечно, была неправдой: Бриенна знала нескольких якобы жертв — и точно могла сказать, что молва не соответствует действительности — а вторая половина — да кто же ее знает?), то ли вообще действовал от противного, даром что красоты у него хватило бы с избытком на троих. Ланнистер по всему — и по известности — до этого он подвизался как неплохой актёр — и по внешности мог позволить себе что угодно и кого угодно — но почему-то Бриенне казалось, что все это его мало интересует. И это располагало. Он был нетипичным — этот отпрыск благородного семейства. Бриенна по работе сталкивалась с десятками таких, как он — и все они были другими. Джейме был уникален — и, похоже, догадывался об этом, что было самым печальным. Оттого и дичайшая самоуверенность, и нахрап, и даже какая-то тоска и скука во взгляде — от того, что уже привык, что ему все удается. Не поэтому ли он решил ее покорить?
Бриенна имела репутацию самого неподкупного и упертого продюсера в столице, никогда не меняющего свои решения. Вот тебе и повод помериться силами. Беда в том, что в поле она была воином — но когда оказалась в Ланнистеровской машине в футе от него, поняла, что пропала. Надо было ехать на своей тачке, надо было отказаться сразу, выпрыгнуть в сугроб — но не тащиться с этим обаятельным мерзавцем куда-то в немыслимый медвежий угол на сомнительные переговоры и еще более сомнительный отгул. Всю дорогу они немыслимо препирались до самого закрытого перевала, который Ланнистер ничтоже сумняшеся просто смел своей новой «проходилкой», а потом, когда после поворота Бриенна заметила, что он законченный псих, и она хочет ехать обратно — остановил машину и впился в нее таким поцелуем, что Бриенна сразу забыла и о возвращении, и о кино, и о том, что смазливые блондины с длинными волосами ей никогда не нравились. После чего они довольно мирно доехали до охотничьего дома, принадлежащего семье сестры Джейме — где их ждал сюрприз…
Что это были за звери, Бриенна понять не могла. Про Сансу Старк она слышала краем уха. На слуху была трагическая история ее семьи — от смерти отца в столице год назад до странного самоубийства матери не далее, как месяц назад, повлекшего за собой еще и автокатастрофу, в которой погиб старший наследник. Что-то говорили про пропажу девочки, еще более таинственные слухи ходили про ее связь с одним из самых отвратительных холостяков столицы — Петиром Бейлишем. То ли он ее совратил и увез, то ли вообще на ней женился, то ли она от него залетела, и теперь он ее скрывал — разное говорили. Бейлиша Бриенна, впрочем, видела несколько раз за этот период — процветающего, без какой бы то ни было жены или невесты, как всегда, полного сил и желания интриговать и еще более ехидного, чем обычно. Единственное, что бросалось в глаза — это их полный разлад с семейством Серсеи. Раньше все рауты, где появлялась мадам Баратеон, посещал и Мизинец, этаким “серым кардиналом”-приближенным двигаясь в ее тени, а теперь — напротив — где была она — не было его. Только на похоронах Роберта они оба присутствовали — ну, еще не хватало — вдова — понятно, а Бейлиш имел с Робертом прямые деловые контакты — тут уж не отвертишься.