Санса лежала на спине, не понимая, что именно произошло. При падении она здорово треснулась попой о кленовый корень, судя по ощущениям, чуть выше копчика — справа уже распухала огромная гематома. Похоже, бриджи она порвала, и теперь сзади, между узким поясом и правой штаниной — там, где обычно бывает задний карман, зияла прореха. К тому же, почему-то саднило лицо — Санса ощупала правую щеку и почувствовала на пальцах что-то липкое. Кровь? От крови на руке Сансу слегка замутило, и она резко сглотнула и села, прислонившись здоровым боком к стволу клена.
Дыши ровно, не паникуй. На лице просто царапина. Сюда бы Арью.
Санса всегда завидовала здоровой толстокожей непробиваемости сестренки. От разбитых в детстве коленок Санса рыдала до тех пор, пока не садился голос — по большей части не от боли, а от обиды и отвращения, которое вызывал у нее вид собственного изорванного мяса. Арья налепляла ей на раны подорожник, чтобы Санса могла спокойно дойти до дома. Сама Санса была не в силах прикоснуться к ранке, не то чтобы промыть ее или налепить заботливо положенный матерью в бардачок велосипеда пластырь. Мама, прежде чем отлеплять подорожник и обрабатывать коленку, нахлобучивала Сансе на голову собственную соломенную шляпу, в которой работала в саду. Санса сквозь дырочки в плетении шляпы, подглядывала одним глазком, как ловко, не морщась, мать промывала под струей воды разодранную коленку дочери, вычищая из ранки камешки и грязь. Через дырочки в шляпе смотреть было не так страшно и даже почти забавно — словно это была игра в волшебный ящик — посмотри в дырочку и догадайся, что за предмет лежит в темной коробке.
Что же лежало в коробке на этот раз? Похоже, Санса опять влипла. Надо было подниматься и идти искать. Лошадь, тропу или, на крайний случай, каких-нибудь людей с телефоном, с которого она бы могла позвонить тетке.
Санса, проклиная себя за то, что никогда не ходила гулять в здешние леса (пару раз ее звали с собой Мирцелла и Томмен, которые каждый день в сопровождении бонны совершали положенный моцион в разных направлениях вокруг усадьбы), потащилась наугад в ту сторону, которая показалась ей светлее других. Поле должно было быть справа.
Санса не прошла и десяти минут, как очутилась на уютной полянке, размером меньшей, чем та, первая. Здесь, на пригорке, на поваленном дереве, сидели двое людей. Мужчина неопределенных лет и парень лет двадцати пяти. Санса облегченно выдохнула и поспешила к ним.
— Здравствуйте, извините, не могли бы вы одолжить мне телефон? У меня понесла лошадь, я упала, упустила лошадь и, кажется, потерялась. Вы не беспокойтесь, я только позвоню своей тете, быстро.
Люди воззрились на нее, словно Санса была привидением. Посмотрели друг на друга. Потом младший, откашлявшись, сказал:
— Да нет у нас никакого телефона. Но мы поможем тебе выйти из леса, бедолажка. Садись рядом. У тебя кровь на лице. Погоди, у меня есть бутылка с водой — надо промыть рану, а то она капает на твою красивую блузку. Конюшни тут недалеко, за полем. Сейчас посидим чуть-чуть и отведем тебя туда.
Старший мужчина только кивал, а сам неотрывно смотрел на низкий вырез блузки Сансы, откуда, как сейчас она сама заметила, оторвалась при падении пуговица и теперь виднелась ложбинка между грудей и край серого лифчика. Возле ног младшего она разглядела пустую бутылку без этикетки, явно из-под какого спиртного, сверкающую в лучах пробивающегося сквозь кроны деревьев солнца, как фальшивый бриллиант. Сансе стало не по себе.
— Да вы не беспокойтесь, пожалуйста. Я сама отлично дойду. Поле там, справа, да?
— Ты совершенно нас не обеспокоила. Мы тут отдыхали, расслаблялись на природе. Немного выпивали. Да на тебе лица нет, ты что. Может, ты тоже выпьешь?
Парень сунул ей еще одну початую бутылку чего-то мутного, вроде самогона. Санса в ужасе замотала головой.
— Нет, что вы, я не пью. Мне же только пятнадцать.
— Ну не пьешь, тогда не обессудь. Мы сами выпьем. Пятнадцать, говоришь? А выглядишь ты старше, на все восемнадцать. Ты такая красивая…
Санса начинала понимать, что напрасно не прошла мимо. Теперь она сама разглядела справа между деревьев поле, видневшееся вдали.
Зачем Иные понесли ее на этот пригорок? Это тебе не синяк на попе!
Парень, меж тем, глотнул из бутылки мутную жижу и передал бутыль товарищу. Глаза его блестели сальным блеском.
— Ты очень красивая, сама, небось, знаешь. Поди, от парней отбою нет. А у тебя есть кто-нибудь?
— Нет, то есть, да, у меня есть парень. И он очень ревнивый.
— Да ну! А мы с тобой чутка развлечемся, так он и не узнает, верно? Нам редко встречаются такие цыпочки, как ты. Ты не дергайся, мы же не насильники какие-нибудь. Мы по-доброму, иначе — что за удовольствие? Удовольствие у всех должно быть, и у девчонок тоже. Ты расслабься, не паникуй. Ну что ты вся напряглась, малышка? Ты такая красивая, малышка, сиди смирно, не шуми, тебя здесь никто не услышит, лес вокруг. Будешь рыпаться, тебе же хуже…
Рука парня поползла вверх по бедру Сансы, и девочка оцепенела. Было мерзко и страшно. Санса чувствовала тяжелое, воняющее спиртом, дыхание парня на своей щеке.
Ее никогда никто не трогал. Два раза она, больше по глупости, целовалась с одноклассниками в школе, и то дальше коротких неумелых французских поцелуев, прерываемых неизбежным хихиканьем Сансы, не дошло. Теперь же происходило то, про что они с подружками шушукались на скамейках, пока мальчишки играли на школьном поле в мяч. Это было то, про что предупреждали ее родители, когда она вдруг решала идти гулять вечером в центр.
Ее собирались насиловать. И наверняка изнасилуют. Спасать ее некому. Вокруг был лес, вдалеке желтело пустое поле. Санса словно видела себя со стороны — тело не слушалось, а мозг был не в силах сдвинуть с места даже палец, но при этом с бешеной скоростью анализировал ситуацию и слал четкие образы, как моментально проявлявшиеся фотографии, в память.
Другой рукой парень гладил ее по груди, добираясь до пуговиц блузки. Второй мужик встал у нее за спиной, присел на корточки и схватил ее за плечи, жарко дыша в затылок. Пока он сидел сбоку, Санса еще смогла бы, резко вырвавшись, попробовать сбежать. Теперь путь был отрезан.
Санса закрыла глаза. Сейчас бы мамину шляпу. И можно было бы уйти в себя, оставить застывшее тело, заблокировать от гадливости мозг. Это не она, ее тут нет.
Неожиданно ее слух уловил какой-то новый звук. Глухой топот копыт по мягкой земле. Неужели прискакала ее глупая лошадь? Может, мужики отвлекутся на лошадь, и Сансе выпадет шанс сбежать? Топот доносился сзади, с той стороны, откуда пришла сама Санса, а Рона ускакала в другую сторону, вперед. Может, это Джофф принцем на белом коне приехал спасти ее?
Не выдержав напряжения, Санса истерически захихикала. Мужики напряглись, возможно тоже заметив звук.
— Так-так, что это тут у нас? Вы, я вижу, нашли отличное развлечение. Можно присоединиться, парни, а?
Санса узнала скрипучий голос и обернулась. На край лужайки въехал Пес на том самом злом черном гигантском жеребце. На лице его застыло странное выражение — и Санса поняла: он готовится. Серые глаза стали почти черными и горели немыслимой ненавистью. Санса до этой минуты и не поверила бы, что такая ненависть была возможна в принципе. Она силой воли заставила себя взять контроль над телом. Пес едва заметно покачал головой — что это означало, Санса поняла мгновенно: «Не дергайся, жди».
— Ты кто такой? У нас тут видишь, интим, чего ж ты приперся? Езжай себе дальше, друг, не мешай.