— Женщина, боги, ты что, лишилась рассудка? Зачем ты вдруг решила закурить? Мало тебе неприятностей?
— Ланнистер, пусти.
— Не пущу, пока ты будешь звать меня по фамилии.
— Хорошо, Джейме, будь ты проклят, отпусти уже.
— Леди не слишком-то сопротивляется. Хорошо, хорошо, отпускаю. Брось, ради всего святого, этот несчастный окурок и прекрати валять дурака. Итак, что на тебя нашло?
Бриенна выбросила сигариллу и обернулась к Джейме.
— Ты все проспал.
— Что именно?
— Ну, например, как Санса пыталась заснуть покрепче и наелась каких-то таблеток. Мы ее откачивали…
— О, как интересно! Как хорошо, что я так нажрался, что отрубился. Мне это дало возможность избежать нелицеприятных сцен и еще более нелицеприятных разборок. Как она? Вернули малютку к жизни?
— Ты досмеешься. Вот Клиган набьёт тебе завтра морду за то, что натрепал девочке невесть чего…
— Ты сама где была, женщина? Это мы уже обсудили. Никто никому не будет бить морду. У нас был прекрасный мужской разговор на кухне. Мы все обговорили, расставили точки над всем, что требовало точек. Поняли друг друга….
— Это было еще до того, как Сандор поднялся и обнаружил Сансу полутрупом. Боюсь, он может изменить мнение…
— Тарт, настоящий мужчина не будет менять свое мнение из-за того, что одна дурочка проглотила с полдюжины снотворных пилюль. Ты зря судишь меня — да и Клигана тоже — по тому, как ведут себя твои друзья мальчики-одуванчики.
— Мои друзья, Ланнистер, в сто раз более мужчины, чем ты — со своими серебряными зажигалками и пустыми разговорами…
— А ты-то почем знаешь? Ты и не пыталась меня узнать. А судишь уже… Я ничего не имею против геев. Я вообще всегда за секс — какой бы то ни было — лишь бы по взаимности…
Бриенна скривилась.
— Оно и видно Ланнистер. Взаимность разной бывает. Иной раз — лучше никакого, чем…
— Чем инцест, ты это ведь хотела сказать? Тогда имей хотя бы смелость закончить фразу. Боги, Тарт, я думал, ты выше предрассудков…
— Это не предрассудки. Это — мерзость.
— Я даже не буду это обсуждать. Да, я любил свою сестру. Именно любил, а не трахал, как думает большинство наших общих знакомых. Да что мне за дело, что думает большинство? Я другой — и живу по законам своей совести… Вот ты живёшь по правилам общеустановленной морали — и много счастья тебе это принесло, а, женщина?
— Достаточно чтобы себя уважать и не потерять…
— Чего не потерять — замшелую девственность? Этим ты себя утешаешь долгими тоскливыми ночами одиночества? Это же так скучно, женщина…
— А ты чем себя утешаешь? Тем, что ты бунтарь?
— Это не утешение. Это — факт. Я достаточно заплатил за свою карманную революцию. Мои дети зовут — и будут звать — отцом другого человека, другого бедолагу, рыцаря неудачной любви. Мы все повязаны одной цепью, одной круговой порукой, все мы бродим, не видя друг друга, в одном порочном кругу. Я вознамерился этот круг разорвать. А ты поплотнее нахлобучиваешь шоры и думаешь, что ты идешь по прямой. Но нет — ты в том же кругу. Женщина, боги, ну сколько можно страдать? Тебе не надоело? Не обрыдло еще быть заменой — кретинским суррогатом, что вызывают по необходимости — потому что надо поплакаться в жилетку? И что ты хочешь от этой жизни? Дожидаешься, когда твой приятель утомится от бесконечных неудач, состарится, решит, что он — бисексуал и женится на тебе для того, чтоб было с кем поговорить на кухне длинными зимними вечерами? Ему даже не надо помощницу, чтобы мыть сортир — уверен, что с этим он справляется лучше тебя… Ты хочешь быть вечным «не тем, кого надо»? Это так противно… Не веришь мне — спроси у моей сестры… Спроси у покойника Роберта…
— Я знаю. Я тут — прочла его письмо к Лианне… случайно…
— Тарт, ты проявляешь немыслимую прыть. Я думал, ты будешь мучаться от того, что прогнала меня, маяться бессонницей, проклинать свою женскую долю, текущую кровью по бедрам — а ты лазаешь в чужие шкафы вместо этого? Не знаю, смеяться или плакать…
— Не в шкафы. Я нашла его в компьютере. Он был включен…
— Вот она — эра бездушных технологий. Нет бы по старинке — взломать секретер, покопаться потеющими пальцами в пожелтевших, закапанных слезами листах. Но нет — все висит в онлайне…
— Да не в онлайне, а в текстовом редакторе.
— Зачем, ради всего святого, тебе понадобился текстовый редактор? Роман писать о твоей неудавшейся женской судьбе?
— Я пыталась туда запихать некоторые статьи. Что возвращает меня к вопросу, что я собиралась тебе задать. Почему ты не сказал мне, что на Клигане висят убийства? Я обнаружила это в этом компьютере. Кто-то из наших друзей оставил там целую подборку новостей на тему. Все тут это знают, кроме меня — и не один не вознамерился мне об этом поведать…
— Боги, еще и это. Я собирался тебе сказать, когда мы уедем. Подумал, что это знание может повлиять на наше свободное дружеское общение. Вообще, какая разница — этих убийств он не совершал. Я не знаю, что именно там произошло, но что это не наш влюбленный Пес, — могу поклясться под пытками. Мне кажется, в тот период ему было не до того — он ловил свою певчую птичку…
— Хм. А его этот брат это знает? Он специально взялся за дело, чтобы его вытащить?
— Женщина, иногда ты проявляешь необычайную сметливость, но это явно не тот случай. Брат Сандора — настоящее закоренелое в своей непоколебимости чудовище. Он взялся за это, чтобы добить своего брата — ясно же. Просто из потребности его помучить. Ты знаешь, что это он спалил лицо Пса? В детстве — за какую-то игрушку, что ли… Мордой о шашлычницу. А потом, похоже, еще и замочил и изнасиловал сестру. Или в обратной последовательности…
— Боги, то, что ты говоришь — это немыслимо. Как такой человек оказался в полиции? Почему не ответил за свои преступления?
— Тарт, тебе сколько лет — десять? Не ответил, потому что никому это не нужно. Отец спился, а Сандор… Ну, ты сама видела. Он и сам рад наматывать себе на шею цепь. Погоди, Мизинец вместе с Горой его еще посадят верхом на молнию — за трупы в овраге…
— А ты будешь стоять и смотреть? Тебе самому сколько — сто десять? И до чужих страданий тебе нет дела? Ты уже по другую сторону добра и зла?
— Я считаю — если он не начнёт рыпаться — никто ему не поможет. То же касается и тебя, кстати. Помощь дают тем, кто делает первый шаг. Если же человек решил тонуть — он утонет. И никто и не посмотрит в его сторону. Даже девочка Старк живучее, чем вы. Как вы обнаружили, что она наглоталась таблеток?
— Похоже, она пошла спать к Сандору в спальню. После.