Я смотрю в темноту, я вижу огни.
Это где-то в степи полыхает пожар.
Я вижу огни, вижу пламя костров.
Это значит, что здесь скрывается зверь.
Я гнался за ним столько лет, столько зим.
Я нашел него здесь в этой степи.
Слышу вой под собой, вижу слезы в глазах.
Это значит, что зверь почувствовал страх.
Я смотрю в темноту, я вижу огни,
Это значит, где-то здесь скрывается зверь.
Он, я знаю, не спит, слишком сильная боль,
Все горит, все кипит, пылает огонь.
Я даже знаю, как болит у зверя в груди,
Он идет, он хрипит, мне знаком этот крик.
Я кружу в темноте, там, где слышится смех,
Это значит, что теперь зверю конец.
Я не буду ждать утра, чтоб не видеть, как он,
Пробудившись ото сна, станет другим.
Я не буду ждать утра, чтоб не тратить больше сил,
Смотри на звезду — она теперь твоя.
Искры тают в ночи, звезды светят в пути,
Я лечу и мне грустно в этой степи.
Он уже крепко спит — слишком сладкая боль,
Не горит, не горит, утихает огонь.
Когда утро взойдет, он с последней звездой
Поднимется в путь, полетит вслед за мной.
Когда утро взошло, успокоилась ночь,
Не грозила ничем, лишь отправилась прочь.
Он еще крепко спал, когда слабая дрожь
Мелькнула в груди, с неба вылился дождь.
Он еще крепко спал, когда утро взошло.
Nautilus Pompilius — Зверь
3. Сандор
Вечность, казалось, растянулась, накрыв их плотной сетью тумана. Сколько прошло времени — он не знал. Они гнали по мокрому лесу — мимо пролетали стволы елей и сосен, летели брызги. Пташка позади шевельнулась. Сандор оглянулся — дом позади исчез — везде была лишь оголенная чаща. У девочки был такой вид, словно она сейчас отключится — белое лицо — черные пряди прилипли к щекам —светлые, широко распахнутые глаза совершенно безумны…
Сандор бросил ей через плечо:
— Кажется, они поехали назад. Решили, что и мы повернем туда - хотят попытаться нас подрезать. Поедем вперёд — туда, в сторону города, через перевал. Назад я ехать не хочу — там тоннель — если они нагонят нас там — это может быть фатально. Ты как?
— Все хорошо. Езжай. Не отвлекайся.
Через двадцать минут они выехали на дорогу. Поднялись вверх — до следующего перевала, обогнули ограждения. На перевале к счастью никого не было. Мотоцикл слегка заносило — дорога была влажная. Ну хорошо, что хоть не обледенелая…
— Пташка, я точно не знаю, на сколько у нас хватит бензина. Но останавливаться мы не можем. Пока он не кончится — будем ехать. До предела. Там, авось, выскочим в более людные места — тут свидетели нам на руку. Ты взяла телефон?
— Да.
— Держи его под рукой. Когда появится сигнал — может, есть смысл позвонить твоей сестре.
— У меня нет ее номера.
Седьмое пекло, она прощебетала с сестричкой как минимум полчаса и не удосужилась даже взять ее номер сотового? Непостижимо. Немыслимые бабьи бредни.
— Иные тебя побери, почему ты не спросила?
— Не знаю. Мне казалось, у нас есть время…
— Ты ошиблась. Как и я. Время давно вышло, просто мы не заметили… Ладно. Если что, просто звони в полицию. Лучше они, чем эти уроды. Ты поняла?
— Да.
— Ну все тогда. Тебе не холодно?
— Нет, все в порядке.
— Отлично. Тогда вперед. И держись — а то дороги не очень. Может и занести…
Он продолжал гнать без устали. Вперед, вперед — это была их единственная надежда. Они миновали город, где он закупался третьего дня. Казалось, это было сто лет назад. Они скакнули в какую-то новую эру — прошлое было отрезано. Впереди у них дорога — и призрачная надежда добраться хоть куда-то. Если бензина хватит. Сандор поблагодарил небо, семерых и Иных заодно за то, что вчера заправил Харлей. Полного бака должно было хватить надолго. Конечно они подсожгли порядочно, подымаясь на перевал, но впереди была дорога вниз — а дальше — шоссе. Куда они ехали — Сандор не знал. Может тупо доехать до полиции? Сгрузить Пташку — авось, дозвонится хоть до Бриенны. А там — хоть за решетку. По крайней мере будут живы. Да, так и надо сделать. Пока же надо было ехать…
Руки уже давно ничего не чувствовали. Сандору казалось, что они просто приросли к рулю. Единственно что он ощущал — это ледяные Пташкины ладони, вцепившиеся ему в плечи. Даже через слой одежды и толстую кожу куртки они прожигали его до костей и отрезвляли. Надо было ехать — чтобы спасти ее. Нельзя было сдаваться. Нельзя было отдавать ее Мизинцу. Хрен с ним, с Горой — потом он найдет время, чтобы побеседовать лицом к лицу с братцем. Сейчас Сандору была важна только Пташка — и ее безопасность. Он дико стремался, когда они отъезжали от домика. Да, вряд ли Мизинец так уж хладнокровно стал бы давать добро на то, чтобы стрелять в юную свою супругу. Но ведь он на то и Бейлиш — хрен его знает, что там — в этой безумной голове. Было до невозможности мерзко сажать девочку позади — живым щитом. Но план сработал — они оторвались — но вот надолго ли?
Они ехали уже с час, когда Пташка вдруг заёрзала и шепнула ему в ухо:
— Они нас нагоняют. Я вижу машину.
— Как далеко?
— Пока далеко. Едва видна.
— Ладно. Прибавим скорости. К счастью, этот конёк поманевреннее, чем их бандура. Но и в разы более хрупкий. Нельзя сокращать расстояние. Если они нас нагонят — пиши пропало… Держи этот телефон под рукой, девочка. Если я скажу — тогда звони. В полицию. А я попробую добраться до ближайшего поста, что ли.
— Зачем нам полиция?
— Лучше за решетку — чем в пропасть. Мы еще в предгорьях. Посмотри вокруг. Они нас просто прижмут — и придется останавливаться — неизвестно чем это грозит — мы их раззадорили. Не знаю, как Мизинец — но мой брат таких шуток не любит. Они могут начать играть ва-банк. Или еще вариант— нам самим сигать в пекло. К таким поворотам событий я — да еще с тобой позади — не готов. Держись крепче. Будем гнать пока. И следи за машиной…
— Хорошо.
Через двадцать минут они проскочили очередной указатель — они выезжали из предгорья. Дорога стала чуть ровнее.
— Как там наши друзья?
— Мы слегка оторвались. Я их вижу на прямых отрезках, но далеко… Этот дурацкий туман мешает…
— Да, туман кстати. Но и им он тоже мешает, как и нам. Пока поедем дальше…
Тумана было мало, так начался еще и мелкий дождь. Или это была просто морось? Сандор не знал — на той скорости, с которой они ехали, одно от другого было отличить невозможно. Волосы промокли, и здорово мешали обзору, прилипая ко лбу. Пташку за его спиной ощутимо трясло. Ну вот, теперь уже точно заболеет. Ну лучше простуда, чем на тот свет.
— Пташка, ты как?
— Ххххорошо.
— Держись там. Знаю, родная, что холодно. Впереди два города — свернем в один из них и попытаемся добраться до полиции.