— Твоя беда в том, что ты сама себе не нужна. А с этим я помочь не могу, увы. Через это тебе придется пройти самой.
— Вот и отлично. Я начну прямо сейчас. А ты — проваливай! Уйди, я видеть тебя не могу….
Санса сквозь собственные истерические всхлипывания услышала, как тихо закрылась дверь. Ну вот и все. Она пошла ва-банк — и проиграла. Она и вправду никому не нужна. Даже ему. Враги повержены — путь свободен — и ей предстоит идти по нему самой… А она даже не может оторвать от пола ноги и сделать первый шаг… Санса плюхнулась на кровать и разрыдалась.
2.
Сколько прошло часов Санса не ведала. Она плакала и плакала — за себя, за всех погибших в этой бесконечной войне — за мать, за отца, за брата. Даже за своего «мужа» — он в чем-то, как и она сама — жертва. Кто виноват, что нас так обуревают страсти?
А Сандор ее не хочет. Она ему не нужна. После всего этого — он все еще сопротивляется, несет эту ахинею про образование, пытается скинуть ее на тетку, словно она — Санса — мешок с мукой. Ее мнение как всегда не учитывается. Ее опять берут и перекладывают с полки на полку. Все они одинаковые. И Сандор туда же… Сандор… На долю секунды она представила, как бы это могло быть — если бы он согласился. Они бы могли жить в ее доме на севере. Он бы нашел какую-нибудь работу, если ему так хочется. Она бы закончила школу — возможно перейдя на домашнее обучение, чтобы не вызывать слишком много разговоров и не скандализировать общество. Занялась бы живописью. Родила бы детей. И все было бы прекрасно, все было бы идеально. Не так, как он сказал. Не грязная лужа, — чистое озеро. И они шли бы себе по жизни рука об руку, любили бы друг друга, уже легально, не прячась в тень, не оправдываясь…
Почему он такой упрямый? Такой неверующий? Видимо, жизнь все же изломала его настолько, что выйти из тени на свет он уже просто не может. Сансу вдруг охватило такое бешенство, что будь она сейчас в морге, с радостью наступила бы ботинком на голову его мерзкого брата — ради удовольствия услышать, как хрустнут под ногой его кости. Ну почему? Все кончилось — как кончилось — ну почему они и сейчас не имеют права на счастье?
Пропали все пропадом! Санса опять рухнула носом в подушку — в очередном приступе слез. В какой-то момент она подумала — ей надо было соглашаться сразу и выходить замуж за Джоффри. Тогда Сандор был бы по крайней мере рядом. Так они могли бы видеться, хоть тайно — но эта сила, что сейчас заставят их разбегаться, в иных условиях обычно сплачивала их вместе, в неосознанном инстинкте выжить и сохранить друг друга. Пусть бы он был не Сандором. Она была согласна даже на Пса. Лишь бы он был ее, лишь бы был рядом…
Беда была в том, что сам он уже изменился — незаметно и, похоже, по ее вине. Он не хотел быть Псом. Не хотел зависеть. Даже от нее.
Терзания Сансы прервал стук в дверь. Ну что там еще? Опять кто-то умер? Она боком сползла с кровати и прошлепала к двери.
— Кто там?
— Я, Пташка, открой!
— Нет. Не желаю тебя видеть. Ты все равно ничего хорошего не скажешь.
— Возможно, последние новости тебя позабавят. Нет, ну если тебе не интересно… Шуршать из-под двери я не стану. Как закончишь истериковать — дай мне знать…
Санса открыла дверь. Боги, он что — пил? Ощутимо разило виски. Но на вид вроде трезвый…
— Ну что тебе? Говори или уходи.
— Какая ты гостеприимная сегодня.
— Ты что, пьян?
— Пока нет. Все еще впереди.
— Ты зайдешь? Или опасаешься, что я на тебя накинусь и тут же окольцую?
— Смешно до усрачки. Отойди, а то боюсь не вписаться…
Санса отступила. Сандор прошел в комнату и сел на низкий стул возле окна.
— Ну говори.
— Ты, похоже, все это время рыдала. Как типично. Лучше бы позвонила родным.
— Тебе лучше — сам и звони.
— Я почти уже там.
— Что ты хочешь сказать?
— Было скучно. Я спустился вниз и пожрал в скверном кафе в холле. Они готовят хуже, чем ты. Картошка пережарена, курица сырая, а кофе холодный. В салате я нашел улитку. Живую. Есть ее было жалко, так что я просто оттуда ушел, выпустил животную в травку и догулял до ближайшего бара. Там был публичный компьютер — я за него и засел, иначе старые хрычовки, что обычно в такое время торчат за стойкой, решили бы что я пришёл туда в поисках приключений.
— Нафиг ты мне это рассказываешь? С каждым словом все неинтереснее.
— Да вообще не про то. Открыл я комп, решил новости почитать. И опа!
— Что — опа?
— Джоффри Баратеон мертв.
— Чего?
— Что слышишь. Он сегодня женился, это ты помнишь?
— Так. И что? Невеста зарезала его на брачном ложе — чтобы избежать дальнейшего ужаса?
— Примерно так. После свадьбы они поехали в какой-то частный клуб — догоняться, я так понял. С женой и с какими-то дебильным друзьями из золотой молодежи. Без бдительной мамочки, естественно. Там он нажрался — и не только алкоголя, насколько я понял. Ну и что-то пошло не так. То ли его срубило, то ли то что — это сейчас выясняют. Ушел в сортир, заперся там — отрубился и захлебнулся собственной блевней. Вот так. Жена в истериках, дверь потом взломали — но было поздно. Смерть от удушья.Весь интернет пестрит новостями.
Санса сидела и переваривала информацию. Как и думала — новости всегда о чьей-то смерти…
— И что теперь?
— Это еще не все. Пока там был весь этот кипиш — случайно или намерено совпало по времени — компьютер Джоффри был взломан извне каким-то хитроумным хакером. Пароли, файлы и прочее. Там оказались фильмы. Записи, вернее. Всех этих убийств. Он их снимал, Пташка, седьмое пекло, это извращенец их снимал на телефон! А потом сделал себе отличную подборку. Всех трех и еще четвертой шлюхи в столице. Она, кстати, работала в борделе его собственного батюшки. То есть в его борделе нынче. И этот идиот сгрузил все в компьютер, в отдельную папку — а наш хакер — ты случайно не знаешь, кто это? — все вскрыл, скопировал и переслал инфу этому детективу — Тарли, что ли. Так что дело, считай, закрыто.
— Боги! Я тебя поздравляю. И себя тоже. Я бы за это даже выпила…
— Так выпей. У меня есть.
Он достал бутыль с виски — выпитую на четверть. Взял со столика стакан для воды, плеснул туда виски — дал Сансе.
— За упокой мерзавца! Уж он-то, надеюсь, точно мертв!
— За упокой! Тиреллам я доверяю. Они вряд ли допустят такое упущение. Они же не мы…
— Ты думаешь, это было подстроено?
— Едва ли это случайность. Ты помнишь бабулю Тирелл? Думаешь, она бы не разгадала Джоффри и отдала бы ему на растерзание свою любимую внучку? Я уверена, что нет. И наркота там появилась не просто так. А Джоффри — он не настолько умен…
— Был.
— Не настолько был умен, чтобы разгадать заведомую провокацию. Потом ты и сам заметил — ему нравились экстремальные ощущения. Вот и доэкстремалился…
— Пожалуй! Ты довольна?
— Довольна ли я? Не знаю. Но слез по нему лить не буду. Серсею только жалко…