Где этот проклятый телефон? А вот он — молчит на него гремучей змеей. Или нет — анакондой, что готовится к прыжку. Ненавистная машинка! И кто их вообще придумал?
Он выудил из кармана давнишний чек, глянул на цифры, нацарапанные Пташкиным мелким почерком. Бросил бумажку на панель управления, взялся за сигареты. Нужно было хоть одну выкурить спокойно. Без ветра, без телефонов, без снов, без женских вопросительных взглядов…
Он даже не стал открывать окно — в салоне тут же стало синё от сигаретного едкого дыма. Ну и в пень. Если он и так запихивает эту дрянь себе в легкие — может и потерпеть.
От сигареты стало спокойнее — и безнадёжнее. Привычные запахи, привычные вкусы — привычное одиночество. Нафиг ему теперь еще и звонить? Это только все испортит — хотя куда уж там дальше портить? О сне думать не хотелось. Да и не верит он в пророческие сны. Это просто продукт его больной головы и сжигающего изнутри чувства вины. Ничего уже не изменишь. У нее там вокруг толпа родственников — авось как-нибудь сами разберутся.
Нет, не будет он звонить. Сейчас докурит и поедет дальше. Потом. Завтра. Когда доберется до столицы, купит себе виски и уберет всю эту животрепещущую истерию из ничего не соображающей башки. Хватит уже. Решение принято — переигрывать было поздно. Она уже там. Уже смирилась, наверное. Пусть привыкает — или отвыкает наоборот. Если он будет ей все время надоедать — то как же ей избавиться от этой подделки? Это же чистой воды издевательство — для обоих…
Мимо проехала желтая машинка, просигналив ему фарами. Сандор уныло помахал в ответ рукой. Вряд ли она увидела, конечно. Может, надо было принять ее приглашение на кофе? Симпатичная тетка, и не малолетка какая-нибудь. С ребенком, опытная — особенно после жизни с мотоциклистом… Сандор усмехнулся. И не шарахалась от него, как от прокаженного — тоже редкий случай…
Беда была в том, что тетка была подходящая — но он-то не был. Он него самого, почитай, ничего не осталось. Все взлетело куда-то в серые тучи, разметалось ветром от самолётного разбега. Он мог сколько угодно себя утешать тем, что ему так будет проще, ей так будет легче — но на самом деле он в это не верил. Теперь Сандор начинал ощущать, что все что с ним произошло на самом деле в какой-то степени было предопределено. И встреча с Пташкой и все, что потом случилось. Да, заплатили они за эту историю и вправду немало. Но что же теперь — выбросить это все в пропасть? Перечеркнуть — словно и не было? Нет, так было неправильно. Есть у них шансы — или нет — время покажет. А пока стоило делать то, что можется. Без нагнетания, без истерии. Надо позвонить — и он позвонит. Она будет ходить в свою школу — а он доедет до столицы и встретится там с Тарли. А дальше — посмотрим, что надует ветер…
Сандор, как всегда, попадая не туда в экране треклятого телефона, набрал номер с бумажки. Может, она ошиблась и что-то пропустила из цифр? Так часто бывает, особенно когда люди нервничают. Может, лучше сразу позвонить по номеру, что высветился в сообщении от ее сестры? Поговорит, передаст Пташке привет — и ладно. Ну вот, не подходит. Длинные гудки… Еще чуть-чуть, и можно отключаться…
— Алло?
Она все же подошла. Голос звенел таким нетерпением, что, казалось обретал материальность.
— Пташка? Здравствуй. Как ты?
— Почему ты так поздно звонишь? Я уже вся извелась… Сандор? Ну что же ты? Не молчи!
«Ну, а что тут скажешь? Все хорошо? Все зашибись? Я задремал, чтобы увидать тебя во сне? Я почти раздумывал о том, чтобы тебе изменить? Каждая минута без тебя -как пытка, каждый шаг в другую сторону — как по ножам?»
— Я и не молчу. Я нормально. А ты-то как?
Он не говорит правды — неужели же он всерьез надеется, что она ее скажет? Ну разве что надежда на то, что Пташка не умеет лгать?
— Тоже. Я долетела. Рада, что ты спросил…
«Ой-ей. Это уже сарказм. Неужели она хочет еще и поскандалить по телефону? Может, и вправду стоило позвонить завтра?»
Нет, она думает, что ему насрать на ее безопасность, блин. С нее станется. Она видимо не в курсе, что ее младшая сестра всюду сует свой нос и за ее спиной ведет переписку с… А кто он Пташке? Бывший любовник, что ее бросил? Как он теперь называется?
— Я вообще-то знаю. Эта твоя сестра отписала мне, как только ты вышла из самолета. А ей родственники сказали видимо. У них там круговая связь…
— Жаль, что я в ней не состою. Ты в более выигрышном положении, я чувствую. Ты все знаешь — а я — ничего.
Ну вот, голос уже начинает дрожать. С очевидностью, мерзкая девчонка ей не сказала. Поганке нравятся тайны.
— Да уж. Прости. Как там родственники? Не съели еще?
— Нет. Пока. Но местами пытаются. Пока накормили меня. Комнату выделили. Вопросы задают, но не слишком много. А ты сам где?
Спасибо, что хоть кормят. Сандор вспомнил, что написала Арья в своем послании — насчет худобы Пташки — и ему тотчас же стало стыдно. Ну правда же. Она отощала, как голодная кошка, которую под осень нерадивые хозяева выкинули за дверь.
«Что? Что она спросила? Кажется, где он находится…»
Сандор так концентрировался на том, чтобы представить, какая она там — на другом конце вселенной — держит свой дурацкий телефон возле уха (а над этим самым правым ухом у нее родинка, та, что похожа на крошечное зерно, прилипшее к виску) — что уже не понимал смысла слов.
— Да нигде. Просто встал в зоне отдыха посреди загребучего снегопада и вот, звоню тебе.
«Ага, звоню тебе после того как почти силком заставил себя набрать твой номер. Если бы не идиотские сны и посторонние авансы чужих баб — и не позвонил бы…»
— На ночь останавливаться не будешь?
— Нет. Спать я не хочу. Лучше ехать. Я-то дрых все ночь. В отличие от тебя…
Да уж, хватит с него грез. Чем больше он будет желать увидеть ее во сне — тем меньше вероятность того, что Пташка ему привидится. Стоит ее отпустить — и из снов и так. Иногда выпустишь птицу с ладони — а она сама вернется… Свобода — это всегда выбор. Если только ее не навязывать…
— Да, меня срубает. Сейчас буду ложиться… Сандор?
«Ну кто еще может так произносить его имя? Как будто это первое и последнее слово на этой земле…»
И это именно она виновна в чудесном превращении Пса Джоффри в Сандора Клигана. Был ли он ей за это благодарен? На этот вопрос у него не было однозначного ответа. И да — и нет. Быть Псом было проще. Быть Сандором — ярче. И больнее. Все что он считал отмершим — вдруг ожило: уже не зудом фантомных болей, но новыми ощущениями — страстью, желанием счастья, неподвластной его контролю любовью, самыми идиотскими и самими жуткими страхами — не за себя, а за нее…
— Да?
— Спасибо за подарок. Он пришелся как раз. Буду носить…
Про что она? Ах да, про это несчастное колечко, что он приобрел ей на тот жуткий день рожденья, сбежав от Серсеи в ближайший ювелирный магазин. Сандор тогда долго сомневался. Денег у него хватало — он уже получил интимные премиальные от хозяйки и мог себе позволить купить и что-нибудь получше. Ювелир выложил перед ним все, что было того размера, что ему был нужен. Сандор как-то, пока Пташка была в ванной, в один из их чудесных дней в люксе, померил одно из брошенных ей на тумбочке колечек на себя. То, что годилось ей на безымянный — с трудом налезало ему на мизинец, застревая на второй фаланге.