— А что?
— Так все время Джейме говорил…
— Ах, ну если Джейме, то приносим смиреннейшие извинения! Куда нам до Джейме! Рожей не вышли! И фамилией тоже…
— Да при чем тут фамилия?
— При том, что он — Ланнистер. Ланнистер — это не фамилия. Это — сущность. Ты покамест этого не поняла, но поймешь, я тебя уверяю. Зря ты полезла в этот гадючник. Кстати, что это его высочеству понадобилось на севере?
— Серсея. Она послала его.
Бриенна выпила залпом свой бокал и сама налила себе следующую порцию. Сандор одобрительно усмехнулся. Вот, смотри-ка — работает. Жаль, что тут нет фотографии этого осла Ланнистера. Тогда бы он его быстро догнала — и еще перегнала бы…
— Ну рассказывай, уже. Что там стряслось? Прости за интимный вопрос — милый друг Джейме успел тебя таки обесчестить или же нет? Не обижайся — просто для общей картины…
Бриенна, потупив глаза, кивнула. Седьмое пекло, она еще и краснеет! Видимо, все же недообесчестил. Ну чего еще ждать от Ланнистера?
— А как вышло, что он на севере — а ты тут?
Бриенна вскинула на него тоскливый взгляд. Ну почему он не может держать язык за зубами? Ясный перец, не по своей воле она осталась… тут чувствовалась лапа Серсеи. Вернее, змеиный хвост…
— А как вышло, что ты тут — а Санса у тётки?
Седьмое пекло, она еще и кусается! Нет, похоже, он зря ее жалеет…
— Я первый спросил. Сначала ты — потом я.
— Сначала выпьем.
— Вот это — всегда пожалуйста. Ну за любовь, что ли? А то тошно. От любви это, правда, не помогает. Но замедляет агонию… Чтобы тошнило подольше, то есть…
Бриенна кивнула и выпила на этот раз залпом, не останавливаясь. Ну ничего все же тетка…
— Итак? Я жду сказку на закуску. Посмотрим, отвлечет ли она меня от этих твоих крылышек…
— Да. Сказка… Ну что — как мы прилетели — ты сам уже знаешь. Летели на свадьбу…
— А прилетели на похороны.
— Да. Джейме остался с Серсеей — после всего. И у них вышел скандал…
— Ну куда же без этого? То ж Серсея.
— Не смешно. Ты представь — каково ей!
— Не хочу. А как она, кстати?
— Лучше, чем казалось бы. Развела бурную деятельность. Она же теперь наследница — по крайней мере до совершеннолетия Мирцеллы. Правда, ее подкосили новости о делах Джоффри. Она говорит — ты виноват.
— Я? Ну я-то тут при чем?
— Ты, дескать, на мальчика дурно влиял.
— Ну вот, приехали… Мальчик сам на кого угодно мог дурно влиять! Это же было настоящее чудовище…
— Не суть. В общем она как наследница Роберта и сына — вместе с Маргери — пытается восстановить семейный бизнес.
— С Маргери?
— С вдовой Джоффри.
— А, внучка старой мумии! Что-то у нас развелось юных вдов, не консуммировавших брак. Или?
— Не или. Они, конечно, не успели…
— Хорошо. А то еще бы принесла в подоле отпрыска гаденыша. Не стоит таким плодиться…
— А ты злой.
— Я — ужасно злой. А ты что думала, женщина? Ну прости, забыл. Приношу свои извинения. Вставать и кланяться не стану — а то, боюсь, не устою на ногах — и выйдет еще менее изящно, чем на словах.
— Хрен с тобой. Все же я не мужчина…
— Временами. Ну и?
— В общем, она потребовала, чтобы Джейме немедленно ехал на север — отслеживать какие-то там процессы. Он был вынужден согласиться. В подробностях он не докладывал. Но с Серсеей вышло дурно — и после нее он приехал ко мне…
— Ага. Утешиться, типа. И тут?
— И тут.
— Утешился. все же. Ну ты хоть рада, а? Как оно было? Боги, Тарт — я в самом деле чмо. До чего дошло — пью с бабой и веду бабские разговоры…
— Все было хорошо. Даже очень. Но потом он уехал.
— Ага. И оставил тебя, да?
— Да.
— Весело. Хренов позер. Прости. Не люблю такие вещи… Наверное, потому, что сам их делаю…
— Чего?
— Того. Теперь моя очередь исповедоваться. Но выпьем, однако. Не сачкуй!
Они пропустили еще по стакану. Сандор закурил — руки уже не очень слушались — и хорошо. Девать их все равно было некуда. Разве что фотографию Пташкину ронять…
— Да. Пташка. Ну что там. Ты спрашивала, почему она у тётки?
— Да. Как она там оказалась — после всего?
— Оказалась, потому что я ее туда услал. Про аварию ты знаешь?
— Знаю. Читала и с сестрой ее разговаривала.
— Хорошо. Значит, это можно пропустить. Ну и вот. Купил ей билет. Подарил ей колечко. И отправил ее в полет — к родственникам.
— А она? Не хотела?
— Нет конечно. Она хотела перестать вдоветь.
— И что ты?
— Боги, Тарт — я по-твоему похож на человека, что способен на ком-нибудь жениться и отыгрывать роль мужа?
— По-моему — похож.
— А по-моему — тебе хватит пить. Или же наоборот — хрен знает…
— Тебе, конечно, видней. И как она там?
— Как? Рыдает. Заставляет меня ей звонить по вечерам. Терзает себя и меня этой дебильной трубкой, Иные бы ее взяли.
— А как родственники?
— Родственники — отлично. Откармливают ее, как рождественского гуся. Записали ее в школу. Сегодня — ее первый день возвращения в лоно подростков-учебников. Боюсь себе даже представить…
— А ты что собираешься делать?
— Когда? Сейчас собираюсь основательно нажраться и отпраздновать свое выхождение из-под подозрений…
— Да, это кстати. За это надо выпить.
Так они и сделали, Бриенна отчаянно сачковала и пила уже даже не половинками, а четвертинками. Все бабы — обманщицы…
— И что? Куда думаешь податься?
— Да никуда. Вперед. Я же теперь свободен. Как ветер. Как перекати долбаное поле. И покачусь — куда понесет.
— А навестить ее ты не хочешь?
— Кого?
— Сансу.
— Нет, не хочу. И не могу.
— Но почему? - Бриенна от возмущения даже стакан перестала крутить.
— Да потому что ее это только раззадорит. А мне этого совсем не надо… Опять страдания…
- Да ты больше страдаешь от этой идиотской разлуки! — Бриенна вытащила из его пачки сигарету и неумело прикурила.
— Да не обо мне же речь. О ней.
— Смотри, какой заботливый. По-моему, это бесчеловечно…
— Что еще?
— Лишать ее права хоть увидеться с тобой.
— Тарт — все в этой жизни бесчеловечно. Люди —самые говенные человеки на свете…
— Это да. Но ты же себя к их числу надеюсь, не причисляешь?
— К числу людей? Нет, конечно. Я — Пес.
— Мне казалось, с этим покончено
— Я тоже так думал. Но, как видно, не до конца… Я слишком долго им был. Теперь как не крути — а воняю псиной. И, наверное, это навечно уже…
— Пока сам так думаешь…
— Но я так и думаю.
— Зря. - Бриенна выпила еще и решительно отставила стакан.