Один из сидящих впереди парней вдруг промолвил громко, на весь класс:
— Это ж новенькая, ее-таки допустили в святая святых — в сей голубой вертеп!
Все остальные зашушукались, произнося вполголоса ее имя. Пара девочек уставились на нее с явной неприязнью, а откуда-то из глубины класса Санса отчетливо услыхала слово «Шлюха». Улыбка испарилась сама собой — как мартовский снег. Хотелось выйти за дверь — и никогда не возвращаться. Несмотря на все ухищрения ее семьи Санса чувствовала сейчас себя именно так и в таком месте, что давеча упоминал Рейегар — на помосте для публичных казней и покаяния. Она еще не успела представиться, а ее уже осудили — и признали виновной.
Из неоднозначного и запутанного мира взрослых Санса попала в еще более жестокий мир — в мир подростков. Она уже и забыла, как там внутри. Как там бывает одиноко и мерзко. Санса с отчаянием оглядела недружелюбный коллектив, в котором ей теперь предстояло провести ближайшие полгода. Большая часть отводила глаза — а самые ехидные откровенно глумились, таращась на нее с издевкой. Санса почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а уши начинают гореть. На ее счастье в этот момент за спиной хлопнула дверь и в класс зашёл вернувшийся учитель.
— Ну что вы, мисс, до сих пор не нашли себе места? Или хотите, чтобы вас получше рассмотрели? Думаю, хватит. Народ, а ну-ка дружно поприветствовали новую вашу товарку. Это мисс Санса Старк — прошу любить и жаловать. Возьмите ваш учебник — мы уже третий урок подряд болтаемся на станице сорок семь — на теме средневековых баллад. До ваших коллег никак не может дойти смысл романтического отношения к женщине. У нас тут случаются интересные дискуссии на тему равенства полов и эмансипации. Пока же они выдают все накопленное на уроках — а я предвкушаю большое количество нелюбимых мной E и F — вы можете изучить пройденный материал и накатать мне коротенькое письмо на тему того, что вы предпочитаете читать в свободное от учебы время. Мы это делали в начале года — но лучше поздно чем вообще никак. Садитесь — ну хоть вон туда — рядом с мисс Ройс — к окну. Там не дует, не беспокойтесь…
Санса прошла к большому окну и села рядом с полненькой шатенкой с пышной копной кудрявых волос. Не глядя на соседку, устроилась неудобном стуле и раскрыла увесистый учебник по литературе. К счастью Санса довольно много читала — и тему средневековых баллад изучила досконально — по большей части ища там для себя источники вдохновения для зарисовок. Учитель сел за стол и оглядев прилежно сопящий над тетрадями класс, уткнулся в свои записи. Санса начала листать пройдённый уже материал, когда получила увесистый тычок в бок от шатенки. Она взглянула на одноклассницу — и встретила вполне дружелюбный взгляд блестящих светло-карих, почти ореховых глаз. Та прошептала ей краешком рта:
— Не парься. Это они тебя испытывают. Ну сама не знаешь, что ли. А что до шлюхи — ну лучше быть шлюхой чем идиоткой. На дуру ты не похожа — ну и мотай на ус. Через пару дней они успокоятся — когда ты престанешь быть новостью дня — и вернутся к своим умным беседам о шмотках и мальчиках, которых у них на самом деле нет. У кого они есть — те про то не треплются. И можешь сидеть со мной — если тебя только не пугает перспектива вступления в шлюший клуб. Я, по крайней мере, осуждать тебя не собираюсь. Я — Миранда, рада с тобой познакомиться!
— Мисс Ройс, вы уже закончили ваше эссе, я так понимаю? Хотите прочесть нам его вслух?
Миранда озорно улыбнулась на ехидный вопрос учителя и пропищала тоненьким елейным голоском:
— Нет, сэр, я просто объясняю новенькой диспозицию рассаживания людей в классе. Поздравляю ее со вступлением в ряды избранных примерных учеников, которым повезло сидеть вдоль панорамного окна с живописным видом на наш чудесный город.
— Мисс Ройс, должен вам напомнить, что урок искусства у вас не сейчас, а следующей парой. Так что от живописных видов вернитесь, пожалуйста, к нашим заточенным в башню девам. Предоставьте им право любоваться красотами из окна — а сами поразмыслите над тем, как это отражалось на их философии жизни — как и крайне необходимое умение думать, прежде чем раскрывать рот — умение, к несчастью, сейчас неоправданно забытое.
— Да сэр. Простите, сэр. Молчу.
Она сделала Сансе большие глаза, красноречиво подняв тонкие брови — и вернулась к своей работе, прилежно написанной мелким почерком с наклоном влево. Санса огляделась — и уставилась в учебник, мучительно раздумывая, что стоит вносить в список любимых книг -а о чем стоит умолчать. Пожалуй, на это раз стоит ограничиться перечислением ее любимых баллад.
На это у Сансы ушло минут двадцать — когда она подбиралась к концу, зазвенел звонок. Учитель многозначительно постучал по ящику, куда полагалось класть законченные работы. Одноклассники нестройно жужжащей толпой вываливались из класса, бросая в ящик свои опусы. Санса с Мирандой тоже прошли выходу, сдали сочинения — Миранда при этом умудрилась сунуть свою писанину прямо в руки препода, простодушно хлопая густыми ресницами и улыбаясь как девочка которой неожиданно вместо бутерброда на ланч досталось мороженое. Учитель деланно помотал головой и кивнул им обеим на дверь. Санса подтолкнула новую приятельницу в коридор — и они вывалились в шумное, беспорядочное пространство, гудящее как пчелиный улей.
Там Санса нашла свой новый шкафчик для вещей и сунула туда учебник. Сейчас было десять минут перемены — и потом сдвоенный урок живописи. Ну хоть что-то приятное.
Миранда меж тем вытащила из сумки яблоко и с удовольствием им захрустела.
— Ну и что? Рассказывай? Правда все то, что про тебя говорят?
— А что? — осторожно поинтересовалась Санса. Не стоило раскрывать карты — кто их знает, что тут о ней болтают. Нужно было понять, от чего отталкиваться, прежде чем придумывать удобоваримую версию.
— Да чего только я не услышала вчера, как прошел слух что ты будешь у нас в классе. Что ты замужем за стариком. Что тебя выкрали из дома бандиты — и растлили. Что у тебя два любовника — оба взрослые. Что на самом деле ты внебрачная дочь Рейегара Таргариена. Слышала я версию и что ты с ним спишь. Много чего говорят, словом. Из самых экзотичных — что ты предпочитаешь женщин или что ты пассия этого карлика-писателя, Ланнистера из столицы, поэтому и угробила его племянничка.
— Я? Кого я угробила?
— Ну этого певчика кошмарного, того, что оказался маньяком. В газете то про это уже написали, хотя я так понимаю, расследование еще не закончилось.
— Никого я не убивала. Вообще, все довольно прозаично.
— Ну да! Замужем-то ты была?
— Замужем — была.
— За стариком?
— Нет, за взрослым мужчиной. Но это был как бы фиктивный брак.
— То есть, ты с ним не спала? Повезло тебе. Я, знаешь ли, тоже вдова. Так получилось. Я чуток постарше, чем все остальные. Мне восемнадцать. А замуж вышла по контракту, с папочкиного разрешения — и не успела войти во вкус — а муж тут и помри. Прямо на мне. Так что не одна ты тут чудовище — радуйся. Мне уже перемыли все кости — теперь вот ищут другую жертву. Я, как видишь, выжила — выживешь и ты, надеюсь. А то тут так скучно… У меня уже была подруга — но она теперь не ходит — ушла на домашнее обучение. Не сошлась характером с нашей стервятницей-директором.