— Да, она мне тоже не понравилась. Предупредила о том, что не потерпит безнравственности. Чтобы я не порочила честное имя школы и не водила дружбу со взрослыми мужиками…
— Боги! Честное имя. Ха-ха. Да тут все либо шлюхи, либо дуры — либо всякие чудилы. Я вожу дружбу со шлюхами и чудилами. Дурам предоставляю право развлекать друг друга — тем более их большинство. А что до дружбы со взрослыми мужчинами — даже тут встречаются вполне себе ничего кадры. Ты видела препода по литературе? По нему половина этих овец сохнет. Ну, а я…
— А ты хочешь познакомиться с ним поближе и обсудить тематику заточения дев в башнях? — засмеялась Санса.
— Ага. Что-то вроде того. Чтобы я была девой — а он — башней. Дева из меня, конечно, никудышная… Но он однозначно столп нашего преподавательского состава. О нем тоже слухи ходят. Но он такой милый…
2.
После живописи, на которой Санса слегка пришла в себя и сделала несколько зарисовок — взяв за идею хохмы Миранды и изобразив пейзаж за окном — высотки в снегу, а среди них пририсовав с центра массивную башню в средневековом стиле — настало время обеда. Преподаватель — шустрый старичок с лицом ласки оценил ее работу и поставил ей первую оценку — A. Санса с ощущением выполненного долга -ну хоть будет чем похвастаться дома — не только же титулом «шлюхи» — прошла в большую светлую столовую. Народу тут хватало. У Сансы зарябило в глазах. Миранда протащила ее за локоть к свободному столику и бесцеремонно скинув на пол чью-то куртку, уселась на деревянную скамейку, стоящую спинкой к входной двери.
— Знают же, что я не люблю, когда занимают мой столик — и каждый день все та же история! — пожаловалась она. — Ты иди, бери еду — а я тут покараулю.
Санса нашла свою временную бумажную карточку — у всех студентов уже были пластиковые, с фотографиями, аккуратно развешенные в кармашках по стенам столовой — и, наковыряв себе еды ( аппетит бы не очень, но объективно поесть стоило) с подносом прошла обратно к столику.
— Ну что ты так долго — я и поесть-то не успею!
— А сколько времени на ланч?
— Двадцать минут. И еще пятнадцать — на прогулки на свежем воздухе. Но через двадцать минут нас по часам отсюда выставляют. Так что ешь быстрее. А я пошла добывать пищу себе.
Санса принялась за еду. Все было довольно вкусным — если не считать несоленого картофельного пюре и переслащённого кофе. Когда она расправлялась с салатом, вернулась Миранда, на ходу заглатывая бутерброд.
— Ну ты какую-то странную еду себе взяла. Ешь как птичка. Неудивительно, что такая тощая. А вот этот бутер с подсолнечным маслом и джемом — сказка. Люблю сладкое! И мясо! К несчастью тут мясо из мяса бывает редко…
— А я не очень жалую сладкое. Мне больше нравятся фрукты.
— Ну кто бы мог подумать. Ты травоядное?
— Не только. Но сейчас мне больше захотелось чего-то свежего…
— А мне по такой погоде хочется чего-то посытнее. И погорячее. Кофе этот отвратителен — лучше носи с собой из дома. Как я.
— Миранда достала из сумки большой термос и налила себе из него в пластиковый стакан, взятый на столе с приборами. Небрежно выплеснув Сансин кофе в ближайшую мусорную корзину, щедро плеснула своего напитка и ей. Санса закончила с салатом и принялась за булочку с повидлом, запивая ее новым кофе. Тот оказался изумительным — ну по сравнению со школьной бурдой - точно.
— Ну как тебе? Нравится? Я туда бренди чуток плеснула — пока папа не видел.
— Да ты что!
— Ой, подумаешь! Не будь ханжой… Вкусно же — и расслабляет. Наша леди-стервятник тоже у себя в кабинете, бывает, прикладывается… Старуху мне жалко — управлять таким домом терпимости — и врагу не пожелаю…
Санса обратила внимание на мальчика, что сидел от всех отдельно, за маленьким столиком возле двери. Ел он принесённый с собой из дома обед — зависая над каждым куском, словно он требовал пристального изучения.
— Миранда?
— Ммм?
— Кто этот мальчик, что сидит один?
— Ты про кого?
— Там у двери стоит столик — он там один сидит. Худой такой.
— А, это наш Зяблик. Опять опоздал. Он редко приходит раньше третьего урока. Он один из моих чудил. Потом познакомлю. Если только ты перестанешь звать меня Мирандой. Терпеть не могу это напыщенное имя — как у той девы в башне. Просто Ранда. Так демократичнее.
-Хорошо. А почему зяблик?
— Не знаю. Кто-то его так назвал — ну и прилипло. Вообще, он птиц любит. Вечно ходит с биноклем — и смотри на них — и в каталог заносит. Может, поэтому и Зяблик.
— А почему он сидит один?
— А он весь из себя больной — и еще аллергия - на все буквально. Ну вот и вынужден сам есть с собой за компанию. А то могли бы позвать его к себе. Он ничего. Местами.
- А чем он болен?
— Ты лучше спроси — чем он не болен. У него легкое отставание в развитии — какой-то там синдром -не помню. Еще диабет — поэтому он все с собой таскает — и еще колется в туалете. И случаются эпилептические приступы…
— Боги! Так много на одного человека!
— Странно, что он еще жив… Но в математике он неподражаем. Я всегда у него списываю…
Санса еще раз взглянула на Зяблика. Очень худой — и какой-то тщедушный, сутулый, хоть и довольно высокий. Она вспомнила как сравнивала Сандора с мальчиками из школы — вот этот из этой оперы — длинный и тощий как червяк, растянутый на дыбе. Лицо могла бы быть миловидным — если бы не отсутствующее и какое-то болезненно-мертвенное выражение. Над губой пробивался темный пушок — намёком на усы. Нет, очень странный тип. Образ завершали длинные, как у девчонки волосы, почти до плеч — мягкие, каштановые, спадающие локонами на воротник форменного пиджака, что болтался на юноше как на вешалке. Зяблик вызывал с первого взгляда сочувствие и жалость.
В конце учебного дня, когда Санса выходила в холл на первом этаже — где висела на вешалках верхняя одежда школьников — Миранда подвела к ней Зяблика.
— Вот, дружок — это — Санса Старк. Наш вновь прибывший член общества.
Он застенчиво, из-под длинных прямых ресниц посмотрел сначала на подругу, потом на саму Сансу — и протянул ей худую, почти прозрачную руку.
— Я Робин. Рад познакомится. Ты будешь теперь с нами ходить?
— Не ходить, а общаться — ну что ты опять — как в детском саду. Еще скажи — на горшке сидеть…
— Но мы же вместе везде ходим. Когда ты не бросаешь меня одного.
— Я тебя не бросаю никогда — ты сам приходишь с вечным опозданием…
— Я не виноват. Это все дяди. И шофер. Они там все сами решают. Меня только вызывают из комнаты, когда машина готова.
— Ну сам бы и занялся распоряжениями, не маленький уже.
— Я не могу. Я же несовершеннолетий…
Зяблик вдруг неожиданно засмеялся — странным звонким смехом. Санса недоумевающе поглядела на Ранду. Та только головой помотала — не обращай, дескать, внимания.
— Ну хватит хихикать, Зяблик, одевайся уже. Да, шапку тоже — там холодно.
— Не хочу.
— Ну и дурак — опять застудишь уши — и будешь два месяца в постели валяться…
— Ну и что? В школе скучно.