Санса покосилась на сестру: та наконец оторвала взгляд от экрана телефона и уставилась на сцену. Там как раз выходили солирующие музыканты, занимая поставленные для них полукругом стулья, рассаживаясь и настраивая инструменты. Дяди пока не было — на кого она так уставилась? Все были незнакомы — по крайней мере Сансе. Нет, вот прошел тот странный тип, что был у них позавчера на ужине. Тот, что с бело-рыжими патлами. Сансе он совсем не нравился. Вот вышел дядя — волосы он собрал в хвост, но все равно из всех музыкантов он самый красивый, загадочный и харизматичный. Санса взглянула на Лианну — та, не отрываясь, смотрела на мужа, не обращая внимание на то, что Эйк дергал ее за рукав, шепотом требуя носовой платок. Санса вздохнула и в который раз невольно позавидовала тётке — у кого-то и сбывается… Надо только верить — безделица, казалось бы. Но потом Санса вспомнила письмо Роберта, глянула на Джона и спросила себе — а кто платил за эту сбывшуюся мечту? И стоила ли игра свеч?
Она тихонько протянула Эйку платок и заставала себя сосредоточиться на произведениях и игре музыкантов.
2.
В перерыве все семейство разбрелось по холлу. Лианна пошла за кулисы — к мужу. За ней зачем-то увязалась Арья. Санса недоумевающе толкнула сестру в бок. Та дернула плечом и сказав: «Хочу посмотреть на инструменты» неуклюже косолапя в непривычных туфлях, прошествовала за теткой.
У Сансы закрались сомнения на счет правдивости ее заявления — но не спорить же с ней? Дети захотели мороженого, и Джон со страдальческим лицом повел их к стойке со снедью где уже змеилась нехилая очередь. Санса постояв там с ними минутку, решила, что может себе позволить прогуляться по холлу и посмотреть что тут и как устроено. Она глянула на висящие вдоль длинного помещения абстрактные картины, поднялась по лестнице в небольшую комнату, сделанную явно под приватные вечеринки после выступления. Сейчас там было пусто, и только странная скульптура на входе — музыкант с трубой — оживляла пространство.
Санса подошла к огромному панорамному окну — за стеклом тихо капало с крыши, и весь город плыл в тумане. Дверь на балкон была приоткрыта и ей захотелось вдруг вдохнуть влажного, не пахнущего кофе и жареными орешками воздуха. Санса тихонько выскользнула на просторную лоджию — и тут же обнаружила, что она там не одна. В углу притаилась высокая фигура с сигаретой. Сансу захлестнуло отчаянное ощущение дежа-вю — ну что, он теперь везде ей будет мерещиться? Мужчина оглянулся, и ощущение немедленно пропало. Он был полной противоположностью Сандору — и к своему ужасу Санса осознала, что она с ним знакома. Высокий блондин с карими глазами, весело поблескивающими от света падающего из освещенного окна. В последний раз она видела его за окном — но за другим. В далекой, оставшейся позади жизни.
— Привет, Санса. Не ожидал. Ну, то есть я тебя, конечно, заметил. Ты сидела в первом ряду…
— А вот я тебя — нет. Привет, Гарольд!
— Не Гарольд — Гарри, — помнишь?
— Не помню. Я вообще не хочу вспоминать про тот вечер.
— Да уж вечерок получился еще тот. Мне тогда набили морду — знаешь?
— Кто?
— Один бессмысленный ревнивец. За то, что я якобы облапал его девушку…
— Не могу сказать, что расстроена. А что, ты ее не лапал?
— Нет, почему, лапал, конечно. Но к чему такие реакции? Можно было и по-человечески объяснить… Да не такое уж она была приобретение, чтобы за нее потом неделю светить фонарем под глазом…
— Ну-ну. Тебе виднее. А что ты делаешь тут?
— Пришел послушать музыку. Между прочим, получили приглашение от твоего дяди…
— Да ну? Как это?
— А он пригласил мою тетку с семейством. А она захватила меня. Между прочим, и с ней ты тоже знакома.
— Да? И кто же это?
— Ваша директор. По совместительству моя родственница.
— Леди-стервятник? Ой, прости, я не хотела…
— Да что ты! Так и есть. Это же я придумал ей эту кликуху. Когда в школе учился — в той самой, куда ты теперь вынуждена ходить…
— Ты учился в моей школе?
— Ну да. Я же тебе говорил — я родом из предгорья.
— А сюда сейчас — в гости приехал?
— Ага. Завтра уже обратно — в столицу. К сессии готовиться…
Гарри засмеялся.
— Тетка за три дня уже успела прочесть столько нотаций, что на полгода вперед хватит. Зато вся одежда чистая. У моих горничная страшная как смертный грех, но зато дело свое знает. Все выстирала, выгладила — в кой-то веки пойду в институт не помятый. Уродливые женщины тоже нужны. У каждого в мире есть свое предназначение…
Санса поморщилась. Эта тирада была уж совсем мерзкой даже для Гарольда, и некстати напомнила ей речи Мизинца.
— Ага. А в чем же твое предназначение? А мое?
— Ну мое, видимо, в том, чтобы нести в мир свет науки. И еще — отличать уродливых женщин от симпатичных. Предыдущая-то горничная у тетки была ничего. Но летом я малость перестарался — она, кажется, залетела. Тетка ее была вынуждена уволить. А у тебя — дай подумать — ага, маячить вечным соблазном и сбивать с толку…
И на этих словах он попытался обнять Сансу за талию и прижать к себе. Та отступила к стене и залепила ему звонкую затрещину.
— Какого Иного ты себе возомнил!
Гарри удрученно почесал щеку.
— Ну, должен же я был попробовать! Особенно после всех этих теткиных россказней про твои приключения: тайные браки, взрослых любовников и так далее. Но я же вижу, что все это вздор. Масть ты поменяла — по моему совету, что ли? Тебе идет, кстати, но вот суть осталась прежней. Слушай, может тебе, это… вообще мужики не нравятся, а? Это бы многое объяснило…
— Вот мужчины то как раз мне нравятся. Да только ты не мужчина… Прощай!
Санса развернулась и зашла обратно в комнату. Легко сбежала со ступенек, отыскала своих в очереди — они как раз подбирались к прилавку.
— Привет! Ну и развлеченьице. Лучше я бы пошел с мамой за кулисы. Десять минут стоять ради того, чтобы Эйк через три секунды сказал, что ему невкусно, а Рикон- заляпал бы выходную рубашку. Вот увидишь… ты будешь что-нибудь?
— Только кофе, спасибо.
Они купили детям по мороженому и отошли в сторону. Все случилось до смешного согласно тому плану, что обрисовал прежде Джон. Рикон тотчас же ляпнул шоколадным мороженым на белую рубашку. Эйк правда доел до середины рожка, прежде чем сморщиться и заявить, что больше он не может. Джон со вздохом забрал у брата недоеденное мороженое и за два укуса съел его сам.
— Вот с ним всегда так. Сначала загорается, потом не ест. Среди этих трех только у Рейеллы есть какой-то здравый смысл. Она хоть делает все аккуратно и доводит дело до конца. Вот бы все трое были девочками…
Рикон недовольно покосился на Джона и пробурчал с набитым ртом:
— Хоть бы ты сам был девочкой! Вот бы мама радовалась! Было бы кому ей помогать — чтобы не только Санса…
-То я и так не помогаю! Вот вожусь с вами тремя… А потом девочка девочке рознь.