— Ты что, спишь, что ли? Звонок уже прозвенел. Пойдем.
Они вышли на улицу и тут же наткнулись на Теона Грейджоя, стоящего на мокрых ступеньках. С ним был еще один товарищ — от которого на Сансу нашла оторопь — она не знала его имени и вроде как он был вообще не из школы — а просто подвизался с Грейджоем после школы. Он казался старше — и гораздо страшнее болтуна-старшеклассника. Особенно пугали белёсые, почти не моргающие глаза — и какие-то странные пухлые губы. Сансе почему-то вспомнился Джоффри, и ее передернуло от отвращения. Тип так и стоял, молча, глядя на нее с Мирандой, а Грейджой в своей манере говорил какие-то колкости. Санса автоматически осадила его, но это естественно не возымело действия.
— Слышал, Старк, что ты взяла в кавалеры Зяблика. Берегись — он умрет раньше, чем уложит тебя в постель. А уж постель то точно не выдержит. Он такой хрупкий… Ветер унесет, того и гляди.
— Знаешь, Грейджой, иногда ветер избирателен и уносит только таких пустоголовых дундуков как ты. Отстань. Все это не твоего ума дело. Поди погреми семечками в своей тыкве куда-нибудь еще…
Теон порывался еще что-то сказать, но его молчаливый приятель, улыбнувшись своими толстыми губами, — улыбка не коснулась его белых глаз — кивнул Грейджою в сторону парка, и тот послушно сдал позиции и зашагал вслед за другом.
Миранда потрясла кудрями.
— Боги, наконец-то отвалили. У меня от этого типа мурашки по коже.
— У меня тоже. Кто это?
— Не знаю. Он не у нас учится, к счастью. Вообще, по-моему, не учится. Мне одна девочка говорила — он сын какого-то священника. Христианского. Незаконный, разумеется — им же нельзя жениться. Ты заметила, какие у него глаза? От одного такого взгляда несварение может случиться…
Их настиг Зяблик — все еще лихорадочно-румяный.
— Что Грейджой вас доставал? Я его побью! Вы со мной ходите, а не с ним!
— Зяблик, угомонись — мы и сами за себя можем постоять…
— Но вы же девочки! А мое мужское дело от вас не отходить и защищать…
— Зяблик, тебя самого надо защищать…
— Вот и не надо. Мне уже стало совсем лучше. И приступов давно не было. Наверное, я выздоровел, и доктор просто нарочно мне врет. Ненавижу докторов. Они все лгуны. И он таскает из гостиной плюшки. Знает, что мне нельзя — и берет их себе…
— Зачем тогда их там оставлять? Зачем печь?
Зяблик пожал плечами.
— Для гостей. Вот вы придете и съедите. Наша кухарка хорошо готовит. Только если не кашу. Не выношу кашу…
Вдруг он как-то странно пошатнулся и едва не упал. Санса едва успела его подхватить под локоть.
— Ты что, Робин? С тобой все в порядке?
— Он не ел, — догадалась ушлая Ранда. — Уже не первый раз такое. Зяблик, ты ел?
— Ну какая разница? Ел, не ел… Мне уже лучше.
— Да-да, видим мы, как тебе лучше. Мертвецы румянее тебя. Погоди меня есть еще бутер и кофе остался сладкий. Это тебе и надо. Санса посмотри в его рюкзаке, у него там должен быть сахар — он всегда носит — на всякий случай.
— Сама посмотри. Не могу же я его сажать на мокрую землю. Он едва на ногах стоит.
— Хорошо. Тогда держи его.
Санса со знанием дела закинула ледяную руку Аррена себе на плечо. Ее настигло очередное дежа-вю. Когда-то она уже так таскала не себе мужчину — больного, с трудом идущего. Только тот был больше — раза в два. Таскать его было труднее — и вместе с тем слаще. Зяблик вызывал у Сансы жалость — не более. И еще легкую, едва заметную брезгливость, которую Санса тщательно пыталась подавить, говоря себе, что это нехорошо, что она предвзята и что бедный мальчик не виноват в том, что он такой, каким его сделала природа. Поэтому она осторожно придержала на своем плече руку Зяблика, чтобы та не сползала и легко погладила ее своей теплой ладонью.
Миранда копалась у себя в сумке не предмет бутерброда. Зяблик вдруг, до этого тяжело висящий на Сансе как мешок с картошкой, вдруг как-то напружинился и неожиданно обнял ее — двумя руками, трогательно и неумело. Шепнул ей на ухо:
— Мне нравится, как ты заботишься обо мне. Я бы хотел, чтобы ты всегда была рядом. Тогда я смогу выздороветь и вырасти. Стану большим, поступлю в университет и выгоню моих дядьёв, а Гарри покажу кукиш. Большой жирный кукиш…
Он засмеялся Сансе в плечо — ростом он был на голову выше нее, но сильно сутулился. Санса почувствовала, что от длинных каштановых волос Зяблика пахнет яблочным шампунем.
«Он еще совсем ребенок», — подумала она — и тоже обняла его. Это было так же как прижиматься к Брану — по-братски, невинно, это все ничего не значило. По крайне мере для нее.
Так они простояли еще с пол минуты, пока Миранда не отыскала наконец кофе, хлеб и сахар, а заодно и Зябликов телефон — и не позвонила шоферу. Санса усадила мальчишку на краешек бетонного забора, не настолько мокрого чтобы нельзя было там перекантоваться несколько минут — и сунула ему в рот кусок сахару. Зяблик уныло его прожевал. Санса выдала ему хлеб и кофе и внимательно смотрела, чтобы он не отлынивал, и ел как следует. Если он грохнется в обморок, едва ли они его дотащат даже до школьного врача. Придется вызывать «скорую».
Она огляделась по сторонам. Вокруг уже никого не было, их класс уже разбежался, а другие еще не закончили занятия. Но у Сансы вдруг совершенно неожиданно возникло ощущение, что за ними наблюдают. Стало не по себе. Как тогда давно в гостинице. Захотелось куда-то деться — причем немедленно. Ее передернуло. Зяблик положил ей уже согревшуюся ладонь на руку, лежащую на колене (Санса сидела боком рядом с ним).
— Мну уже лучше. Голова больше не кружится.
— Я так рада, Робин! Ранда звонит твоему шоферу. Он сейчас приедет.
Недовольная Миранда завершила звонок и возмущённо сказала:
— Этот твой шофер, Зяблик, просто какой-то непробиваемый тупица! Сто раз ему повторила — а он все ладит свое: «Сейчас, что ли, приезжать или по расписанию?» По какому, на хрен, расписанию, если я тебе сказала, немедленно? Дубина!
— Так он приедет? — спросила обеспокоенная Санса.
— Да, вроде сказал, что выезжает.
— Ну слава богам! А то я уж испугалась, что нам самим его придется вести домой…
Лимузин подкатил через пару минут. Зяблик настоял на том, чтобы шофер развез сперва девочек. Миранду доставили первой — она жила дальше всех, в центре, в новомодной «высотке». Потом пришла очередь Сансы.
Она внимательно смотрела на Зяблика — но тому и вправду, вроде, стало лучше — на лицо вернулись какие-то краски, даже бледные губы порозовели. Он все время держал Сансу за руку — и ладонь тоже была теплой. Так что она не очень переживала, когда выходила из машины у дома. Помахала ему вслед — машина сразу тронулась. Пока Санса искала ключ, из-за угла вышел Рейегар.
— Привет, Санса! Ты что-то опять рано. Тебя твои друзья, что ли, привезли?
— Да, дядя, Робин Аррен.