Она накарябала на листке со стихом адрес, вернула его Сансе.
— Учитель то наш, «А» тебе поставил. Сказал правда что-то не совсем про куртуазную любовь вышло. Но то про любовь, дескать, нет сомнений… Ты еще и стихи пишешь, артистка ты наша?
— Да не пишу я. Это случайно наползло.
— Значит повод был. Ну, вечером. Пойдем, а то Зяблик вон мается…
Когда Санса возвратилась домой, там уже знали про ее предстоящую ночевку — Ройс уже позвонил и заверил, что все будет в порядке. Лианна с видимым облегчением отпустила племянницу, сопроводив ее большой коробкой шоколадных конфет и несколькими материнскими советами одним их которых было: «Не напивайтесь там — знаю я эти девичники»
Джон отвез ее после ужина — все так же в тягостном молчании. Санса на этот раз пребывала в размышлении, что можно, а что нельзя говорить Миранде и даже не стала заморачиваться на тему. Беспокоил ее еще и Зяблик: тот тоже узрил злополучный листок со стихотворением, прочел его два раза и после стал нетипично задумчив. Вопросов он, впрочем, не задавал — а Санса только этому радовалась — он же не Ранда, с ним нельзя откровенничать. И так нервный. Да еще — кажется там было что-то большее чем просто дружба, с его стороны. Ну и зачем ему про все это знать? Иное знание — только душу раздирает. Санса вспомнила, как горько ей было, когда она узнала про Сандора и Серсею, поэтому решила — Зяблика она от этого сбережет.
Миранда жила на девятнадцатом этаже. Отец ее уже отбыл — просторная модерновая квартира была полностью в их распоряжении. Они побродили по комнатам — Санса оценила вид из окна во всю стену — даже мурашки шли по спине: так было прекрасно и страшно смотреть на город, расстилающийся под ними, искрящийся тысячами огней, живущий неведомой жизнью.
Ранда задумчиво почесала нос и задымила ментолом — прямо в комнате.
— Да ты что? Хоть бы на балкон вышли!
— Нафиг. Отец прямо тут курит. А на балконе нас ветром сдует. Надо бы застеклить одну из лоджий, а отцу все недосуг. Зато до сук. Уф! Не люблю его любовниц.
Объективно понимаю — надо, но ничего не могу с собой поделать…
— А что, их у него много?
— Не то, чтобы много. Но часто меняет. Мать так и не может заменить. Хоть она была толстая как пышка, и языкатая и похотливая как я. А у него все фото дивы. Никакой оригинальности…
— А что случилось с твоей мамой?
— Да ничего. Сбежала просто. Я маленькая была. Где она теперь — Иные ее знают. Да и все уже равно — перегорело. Я по крайней мере знать не хочу. И говорить про это тоже не хочу. А вот про твои стишки — да. Рассказывай…
Повествование свое Санса закончила за полночь. Они уже к тому времени выпили бутылку белого вина и выкурили почти всю пачку ментоловых Рандиных сигарет. Подруга лениво выковыривала из коробки очередную шоколадную конфету — с кокосом.
— Да… ну вот это роман! А то я думала: какие-то банальные шашни с учителем. Или с чьим-нибудь папой — знаешь ли, и такое бывает. А тут тебе настоящая баллада — как у мистера Лукаса на уроке. Круто! И ужасно. То, что случилось с твоими родными, чудовищно… Но Санса, тем более, тем более стоит держаться за эту вашу любовь! Какого хрена! Стоило пройти весь этот кошмар вместе, чтобы теперь разбежаться ради каких-то тупых предлогов типа «вырасти — набей свои шишки»! Я бы этому твоем Сандору с радостью набила бы шишку — и не одну. Вот урод! Прости, сорвалось…
— Да нет. Ты права. Ну теперь, когда ты все знаешь — скажи, что мне делать?
— Хм. Не бездействовать — это точно. Это последнее дело. А ты тупишь, дорогая - у тебя же два крутых компьютерщика под боком. Твоего братца полгорода знает — он уже дважды подвесил школьную сеть по всей округе в прошлом году. Да и сестра твоя тоже может помочь — раз тем более она в курсе. Я бы не стала лезть к родным — хрен их знает. Потом они все равно взрослые — тут же начнут пороть тот же вздор что и твой горе-любовник. Про «подрасти, поберечься, подождать» Все лажа — нафиг ждать-то? Сами же знают, как жизнь скоротечна. И все равно несут эту чушь — словно хоть сами в нее поверить… Вот мой муженек вообще помер — а все считал, что у него есть право на завтра. А назавтра получил лишь лаковый гроб и поцелуй от жены в лобик — в разлагающийся на глазах лобик. Бее. Короче, подключай брата и сестру — и ищи его. А если надо можно и пуститься на поиски. Ну нафиг тебе эта школа?
— Я хочу пойти учиться после нее.
— Ну ты прямо вообще пай-девочка. Хорошо, отыщешь его, поженитесь и иди себе обратно в свою любимую альма-матер. Если меня — вдову престарелого развратника взяли, то уж девушку, состоящую в законном браке, то возьмут точно. Особенно если твой дядя будет продолжать отстёгивать этой старой стервятнице Уэйнвуд кругленькие суммы. Им очень нужна твоя личная жизнь! Им деньги нужны.
— Да кто мне даст разрешение на брак?
— А тебе оно и не нужно. Ты уже была замужем. В этом, по крайней мере, смысле ты приравниваешься в правах к совершеннолетней. Ты же уже овдовела, мать! Ну зачем тебе бумажка от опекуна? Бред вообще… Я специально узнавала — я тоже в таком же положении. Так что можно и не в эти притоны свободной зоны, а в любой муниципалитет. Или там в церковь — не знаю. Как тебя нравится больше…
— Мне нравится быть с ним — и все.
— Ну и действуй, а не разводи слезы-сопли…
— А как же родственники?
— Ну что — родственники? Войдут в положение. Надо же будет племянницу вернуть. Или вот что: окажись в «положении» сама — тут же размякнут. Родишь одновременно с теткой — вот весело-то будет!
— Да ну тебя! Еще не хватало. Мне же всего шестнадцать!
— Ну и что? Можно подумать, в шестнадцать рожать нельзя… Да потом как ни торопитесь, родишь то уже почти в семнадцать…, — Ранда засмеялась, — Ну не хочешь, как хочешь. Но хоть молодчика-то найди. А то чепуха выходит… Ну не прогонит же он тебя!
— А он может. Он такой…
— Упрямый как пень? Что-то я сомневаюсь, подруга. Особенно после всего и вынужденной этой разлуки. И воздержания тоже. Тоже мне, стоик. — Миранда фыркнула и потянулась за очередной конфетой. - И вообще. Понять бы, куда он делся. Не в твою ли сторону поехал? Знаем мы стоиков этих…
В эту ночь Санса наконец-то заснула мирно. Ранда уступила ей спальню, а сама ушла в отцовскую. Занавесок в комнате не было — панорамное окно бросало в комнату странные отблески далеких огней. Прямо у нее в ногах расстилалось розоватое низкое городское небо, обложенное снеговыми тучами. Сон уже начал прилипать к ресницам, а Санса все стряхивала его, пытаясь насладиться забытым чувством покоя, что охватило ее после выпитого вина и разговора с подругой. Все будет хорошо… снег сыплется за окном… всё будет хорошо… Спи…
========== II - Интермедия 10 ==========
Интермедия 10
За дорогой, над старой усадьбой,
Небо скрылось в свинцовости млечной.
То ли похороны, то ли свадьба
У земли в тишине вековечной.
Хруст шагов по замерзшему насту
Приглушается снега величьем.
Я вступаю в безмерную касту
Таинств ночи и дней безразличья.
Лес пространство кольцом обнимает,
Вдалеке словно нет и прохода.
Шаг испуганный вечность ломает
На границе пройденного года.