— Да ее хлебом не корми, дай пострадать! Конечно, поверила! Небось сидит там и волосы на себе рвет. И рыдает…
— Арья, тише! Думаете, мне стоит с ней поговорить?
— А она не хочет. Специально просила, чтобы ее никто не трогал. Сказала, что суицидальных глупостей делать не будет.
Лианна возмущенно поднялась:
— Ну спасибо вам, успокоили! Думаю, надо. Может, не сегодня — пусть сама отсидится и обдумает как оно…
Выходя из комнаты, она повернулась, обращаясь к Арье.
— Послушай, Арья, вот что… Я понимаю твой гнев, но, возможно, нам не стоит делать поспешных выводов. Бран говорит, что письмо неправдоподобно, и я склонна доверять ему. В любом случае сестре нужна твоя поддержка. И не в виде обвинений в сторону ее… Ну ты поняла. Тебе возможно покажется это странным, но в определенных ситуациях сякие обличительные речи только хуже делают. Тебе будет казаться, что ты ее утешаешь, а на самом деле ты будешь причинять ей дополнительную боль. Просто будь рядом.
— Да она не хочет, чтобы кто-то был рядом. Особенно я.
— Вот то опять же доказывает, что судишь ты очень поверхностно. Она сейчас одна против всего мира. Санса наверняка ощущает вокруг себя что-то вроде вакуума. И потом не надо забывать, через что она прошла. Вы все…мы все потеряли дико много за эти месяцы, но вы были с нами вместе — а она…
— А она была с ним, — мрачно закончил Бран. — и после этого он ее бросил.
— Этого мы точно не знаем.
— Но по крайней мере захотел, чтобы она думала так. Он же знал, что делает ей больно, нет? Я все же не понимаю.
— Да. Я тоже не совсем понимаю. Но возможно, себе он делал еще больнее — этим своим жестом.
Арья скривила рот:
— Я надеюсь он там скопытится, от этой своей боли. Заползёт под корягу и сдохнет, пес несчастный…
— Арья! Я же просила!
— Все. Ничего не буду больше ничего говорить.
— Да уж, пожалуйста. Ради сестры.
— Вот только ради нее — хоть она меня и ненавидит.
Лианна вздохнула.
— Она тебя не ненавидит. Просто сейчас она мало способна ощущать любовь. Она пытается забыть, что это. Иначе — слишком болезненно…
2.
Лианна раздраженно раздувая ноздри зашла без стука в кабинет к мужу. Тот сидел за столом и что-то строчил. «Стихи, небось. Про любовь, — зло подумала она, — отрешился от мира, по своей привычке, и выходит на связь с мировым камертоном. Молодец какой! А девчонка там мучается!»
— Что случилось, милая?
— Ничего хорошего. Вот ровным счетом ничего.
— Что-то с тобой и ребенком?
— Нет. Со мной и нашим ребёнком все в порядке. А вот с чужим ребёнком — плохо. И, похоже, в этом виноваты мы.
— Ты о чем?
— Санса. Сегодня — или вчера, не поняла точно, ей пришло письмо.
Рейегар поднял голову от своей писанины и бросил печальный взгляд на жену.
— От него?
— Да.
— И что там?
— Он ее бросил. Официально. Оставил ради другой. Якобы.
— То есть? Это блеф, ты полагаешь?
— А ты сам что полагаешь — это правда? Тоже мне, знаток человеческих душ. Ты же его видел, не я. А я не верю.
— Тебе видней.
— Давай только без намеков. Это уже просто низко…
— Прости. Но тебе и вправду яснее его мотивация. Я не понимаю этого человека. Неужели он не мог делать просто то, что собирался? Поехать дальше, найти себе работу какую-нибудь приличную, встать на ноги, дождаться ее…
— Рейегар, порой мне кажется, что ты сделан изо льда. Ты так все планируешь. Так последовательно чувствуешь. Как будто у тебя все расписано на сто веков вперед. Но есть же и другие. Не такие как ты. Это ты хотя бы допускаешь?
— Допускаю. И я совсем не так последователен, как хотелось бы. Ты — тому прямое доказательство…
— Не поняла. Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что, если бы не ушла от Роберта тогда — я бы тебя украл. Ты предназначалась мне — не ему. Слава небесам, ты это тоже почувствовала, и мы обошлись без скандалов и дуэлей.
Лианна усмехнулась, представив себе сцену драки Таргариена и Баратеона.
— Ну хорошо, тогда слава не знаю там чему. Но если ты понимаешь — то почему тогда так повел себя с Клиганом? Зачем ты поставил его перед выбором?
— Во-первых потому что уже тебе сказал — это неправильно сбивать теперь девочку с пути. Пусть хоть школу закончит. Нельзя же так. А во-вторых, — Рейегар повернулся к ней на крутящемся кресле и уставился куда-то мимо, в дверной проем, — возможно, я хотел понять, что он за человек, этот Сандор Клиган ака Пес. Отчасти это была провокация. Проверка на вшивость. И он ее не прошел.
— Что за вздор?
— Он сам, понимаешь ты, сам был готов ее отпустить. Не был готов бороться — ни за любовь эту их, ни за право быть рядом с ней. Ну как ты думаешь, если бы они явились сюда вместе, если бы он поселился где-то в городе — ну что тут, места мало, работы нет? — я бы мог его отсюда прогнать? Я бы не стал пытаться даже. Потому что, если человек прет напролом к цели — он достоин уважения. Хотя бы уважения. А если это не ради денег, не ради власти, а ради любви — тем более. Ясное дело, я бы не стал аплодировать ни ему, ни Сансе, когда бы она начала к нему бегать в ночи — ты, надо полагать, понимаешь, что у них за отношения. Но препятствовать двум людям, вместе прошедшим то, что прошли эти двое, я не считаю себя вправе. И что бы там ни говорила эта дура-директриса — про мораль-нравственность — я не считаю, что кто-то может их судить. Потому что это не всякая там гнусность-педофилия-похоть. У него это на лбу было написано. Санса для него — свет в окне. В чернющей ночи. Первый шанс — и последний, возможно. И все же — он не стал за нее бороться. Дал ей ускользнуть. И тут я его не понимаю. Он послушал первого встречного, досужего, почти постороннего ему человека, скуксился, поджал хвост и удрал. Ну что это?
— А что он должен был делать — бить тебе морду? Красть Сансу из школы верхом на байке?
— Да хотя бы. Если бы попытался набить мне морду — я бы понял. Но он не пытался. Я сказал ему не контактировать с ней — и он не стал. Как послушный мальчик. Боги, Лианна, да Санса, похоже, его морально старше ! А ведь он почти твой ровесник! Как такое возможно? Она хотя бы борется — за него и за себя…
Лианна прошла к креслу в углу и села. К вечеру у нее порой начинали опухать ноги, и хотелось поднять их повыше. Рейегар встал и заботливо подставил ей под ступни скамеечку, что служила ему лестницей для того, чтобы доставать с книги с верхней полки. Книжные шкафы были под самый потолок — их делали по заказу.
Лианна ласково кивнула мужу. Все же она совершенно не могла злиться на него долго.
— Спасибо. Но, Рейегар, не все же так устроены как ты. Да, непохоже, чтобы Сандор был очень зрелой личностью. Особенно по отношению к женщинам. Судя по тому, что я поняла из рассказов Арьи и самой Сансы, он ведет себя крайне неуверенно. Но и семейная его история не располагает к уверенности в себе. Он, похоже, страшно закомплексован. Да и ты должен помнить, кто его воспитывал…
— Я помню. Это и пугает. Брата своего он, похоже, ненавидит еще больше, чем даже я его ненавидел. Я вообще не уверен, что этот товарищ знает, что такое любовь. В его жизни была одна лишь злоба и ненависть и жажда мести.