Глаза у Сансы вдруг загорелись такой ненавистью, что Лианне стало не по себе. Она, верно, думает о родных. Вспоминает о том, что не успела уберечь мать. На самом деле, из объяснений адвокатов, Лианна поняла, что ни Клиган, ни Санса ничего толком сделать бы и не смогли. План был разработан Бейлишем, и причем давно, а отсутствие Сансы лишь ускорило процесс. Но девочка, похоже, этого не понимает, винит себя и их с Сандором историю в том, что случилось с матерью и братом…
— Санса, послушай, а если бы ну предположить, что кто-то его убедил — ну подтолкнул к этому решению — к разрыву и последующему шагу с письмом? Это бы что-то изменило для тебя?
— Нет. Еще хуже. Значит, он мало того, что подлец — так еще и тряпка. Это классное сочетание! Слабак, что увиливает от любой ответственности за свои поступки, в душе держит планы — и ждет подходящего случая, чтобы было потом на кого свалить всю эту гадость: «Вот я бедненький, меня вынудили — жизнь, тяжелое детство, плохие люди, скверная погода — а я не виноват! Теперь пойду напьюсь и пожалею себя! Вы знаете, тетя, какой он алкаш? Он бухал каждый день — а я терпела, все думала: это потому что он одинок, и Баратеоны его унижают. Что стоит ему вырваться из порочного круга, и он перестанет. А он при первой же возможности, при первом же самом мелком негативном опыте бежал надираться. Это так скучно. Я так устала от него! Я так устала от всего этого! В одном этот товарищ был прав — мне не стоит даже жалеть обо всей это дряни. Стоит жить своей жизнью — соответствующей шестнадцатилетнему возрасту. Друзья, школа, будущее. По крайней мере, у меня оно есть. Мне все время про это долдонили — ну и вот, я, наконец, поняла! А что касается мужчин — сейчас вообще не до того. Вот школу закончу — а там колледж, ну и вообще. Да каждый вокруг будет лучше. Даже Зяблик — и тот чище. Искреннее. По крайней мере он за мной бегает — не я за ним. Уже большой шаг вперед.
Санса засмеялась странным, неестественным смехом и Лианна подумала, что как раз к этому-то она и не была готова. Готова была к слезам, к тоске, — но не к этой отчаянной, жесткой безжалостной и безнадежной реакции, И что странно — все причины, побуждения и поступки Санса подлавливала верно — только выводы делала в соответствии с этой новой, выбранной ролью. И это пугало больше всего. Лианна вдруг почувствовала себя девочкой — пред этим неприкрытым цинизмом и горечью — словно перед ней была не шестнадцатилетка, а прожжённая жизнью старуха. Она не знала, что сказать. Поэтому просто предпочла промолчать, совершенно бессознательным жестом прижимая обе ладони к животу, словно прикрывая от этого жгучего потока разочарования своего нерожденного малыша. А Санса закончила смеяться и деловито встала, словно вспомнив что-то, подошла к столу и взяв оттуда какую-то бумажку, сунула ее в увесистый мешок, что валялся посреди комнаты.
— Что это? — очнулась от своих раздумий Лианна.
— Труп.
— Что?
— Труп моей подохшей любви. Все что было. Все что осталось от него. Не хочу. Думала сжечь и это — но побоялась устроить вам тут пожар. Потом подумала- лучше сохраню. Чтобы помнить о своей глупости и не повторять. Никогда. Можно, я положу это все на чердак?
— Конечно.
— Надеюсь, туда проберется кошка Рейеллы и написает на все эту дрянь Будет очень к месту. Кажется, все. Ах нет, не все…
Санса начала с остервенением стаскивать с пальца колечко с аквамарином. Лианна внимательно за ней наблюдала. В какой-то момент мстительная улыбка на лице племянницы растаяла, лицо на секунду исказилось — как раз в то мгновенье, когда несчастное кольцо наконец соскользнуло с пальца. Тут тетка внезапно разглядела то, что ожидала — спрятанную за всей это циничной бравадой боль и полнейшую растерянность. Теперь стало понятно. Сансе нужен был план. Чтобы спрятаться. И она его себе придумала. Выдумала персонажа, вошла в роль. «Пусть так! — подумала совершенно опустошенная Лианна, — Что ей еще остается? Так хоть не будет себя корить и терзаться. Не станет сходить с ума. Хотя…», — она вновь кинула на Сансу настороженный взгляд и ей почему-то, совершенно некстати, пришел на ум ее собственный свекор, нынче пребывающий в уютной одноместной палате в частной клинике, которую им в свое время посоветовали , обойдясь эвфемизмом «санаторий для чувствительных личностей», а попросту говоря — в дурдоме. Иногда маска прилипает так сильно — что потом уже от лица не отделишь. Приходится иметь дело уже с ней, а не с тем, что спрятано в глубине. В глубину в какой-то момент доступ просто закрывается.
Санса меж тем вернула себе прежнее выражение лица и прошла мимо тетки в коридор — к чулану, что был на той же лестничной площадке — напротив комнаты в мезонине. Лианна слышала, как племянница зажгла там свет — и что-то замурлыкав — боги! — начала шуршать какими-то пакетами. Снизу зазвенели сразу три детских голоса- требуя немедленного присутствия матери по срочному и важному вопросу. Она встала и с внутренним облегчением, и при этом испытывая то жгучее чувство вины, что бывает у дезертира, что под благовидным предлогом сбегает с поля боя в самый разгар битвы, прошла к лестнице и окликнула Сансу. Та вышла, раскрасневшаяся, с паутиной на брови — единственной черной деталью, оставшейся от ее прежнего образа. «Теперь все поменялось — встало с ног на голову», — подумала Лианна. Снаружи свет — внутри тьма. Стриженная голова Сансы отливала золотом, как и длинные пушистые ресницы — но вот не было в этих светлых, почти прозрачных глазах ни надежды, ни проблеска жизни. Словно они отражали какую-то внутреннюю бездонную пропасть, куда солнце вообще не попадает. Лианна вздохнула. «Может, не сегодня?»
Надо посмотреть, что будет дальше. Не стоит ее выдергивать из этого театра. У каждого — свой способ бороться с разочарованием. Когда она сама ушла от Роберта — ей было за что прятаться. У нее уже был Джон. А у Сансы нет ничего. Ничего, кроме осознания, что ее бросили, и кучки ненужного хлама: вещей, рисунков, воспоминаний — которые в мешок не положишь и на чердак не закинешь…
— Санса, милая, меня дети позвали. Пойду разберусь, что они там не поделили. А то поздно уже. Да и ты, наверное, устала.
— Конечно, тетя. До завтра. Спокойной ночи.
На лицо племянницы опять вернулась прежняя ехидно-циничная, всезнающая ухмылка. Лианну передернуло. Она торопливо, не оборачиваясь, спустилась вниз, спиной ощущая на себе взгляд так и стоящей на лестничной площадке Сансы. В процессе спуска она подумала, что на самом деле ей и не понять, что чувствует сейчас эта шлепнутая плашмя об землю девочка. Об это надо было спрашивать не ее. И не Рейегара. Это мог сказать только ныне покойный Роберт Баратеон. Потому что в этой комбинации его место как раз и заняла Санса…
========== VI ==========
От рук остались одни провода
Я провожу снег — а бежит вода
По стенам, венам, мной — в тебя
Сливаясь с тленом, вглубь губя.
Песней в темя — время — налаживай связь
Мы цепи окончанья — не падай в грязь,
Стой, мой стоик, ровно, держи удар
Не реальность бескровная, — мой кошмар.