2.
С утра последний отпрыск дома Клиганов проснулся от стука в дверь. Кое-как продрал глаза. В доме было дико холодно. Он даже не проверил, что там было в котельной, вот осел! Жрать хотелось до безобразия. Настойчивый стук повторился. Он, чертыхаясь, прошел в прихожую. На пороге стоял молоденький коп, в свежей, с иголочки форме и идиотской шляпе.
— Сэр, вы проникли на территорию частной собственности. Вам придется пройти со мной.
— Послушай-ка, вот хрена с два. Это мой дом.
— Я не совсем вас понимаю…
— Вот то-то и оно. Это мой дом. После смерти брата это сомнительное сокровище отошло мне по закону, которому, я так понимаю, ты служишь? Куда я еще должен проходить, по-твоему?
— Кто вы, сэр?
— С этого стоило начать.
Он выдал недоумевающему офицеру свое водительское удостоверение, которое тот изучил с пристрастием частного сыщика, идущего по следу важного преступника.
— А у вас есть право на собственность, сэр?
— Какое, на хрен, право на собственность? Я еще не успел вступить в наследство. Брат помер только в прошлом месяце.
— А почему вы сломали дверь?
— Потому что Григор случайно забыл оставить мне ключ от двери — не успел перед аварией, бывает.
— Прошу прощения, сэр, я не знал. Мои соболезнования. Ваш брат— это легенда нашего отделения. Но вам все же придется пройти со мной. Я отвезу вас к нотариусу, что обслуживает эту часть города. Он, возможно, сможет вам помочь. У вас есть свидетельство о смерти брата?
— Есть. Но не гони волну. Поскольку я не легенда — мне необходимо посетить сортир. Потом я в твоём распоряжении…
Через час Клиган вышел от нотариуса, который, сделав соответствующие звонки, начал дело о вступлении в наследство, заверив своего нового клиента, что тот совершенно спокойно может находиться на территории доставшейся ему собственности. Завещания Григор не оставил, поэтому все происходило автоматически.
Сандор пошатался по городу — к нотариусу он приехал на полицейской машине и теперь надо было возвращаться домой пешком. Заглянул в забегаловку на углу, позавтракал. Здесь кофе был не таким безнадежным, как на трассе — хвала богам. Зашел в магазин, купил себе новый сотовый телефон — нотариус был в возмущении, что у него нет возможности контакта с клиентом. Тут же позвонил старому дураку в офис и оставил свой новый номер.
Продолжая гулять по городу — места тут было немного, он прошел мимо своей старой младшей школы, что теперь стояла закрытой, и добрел до кладбища. На могиле родных он не был уже лет так пятнадцать. Последний раз он посетил этот приют успокоения, будучи еще подростком — принес Ленор и отцу с матерью букет цветов — перед своим очередным возвращением в пансион.
На кладбище прибавились новые могилы с крестами — дань новому культу, что добрался и сюда. Память услужливо подсказывала путь к семейному участку. Отца хоронили там последним — кремировали, чтобы не заморачиваться и прикопали к матери. У Ленор была отдельная плита. К его досаде рядом, на соседнем участке копошилась какая-то старуха. Сандор посмотрел на странно чистые плиты — дождь их так отмыл или снег? — и уже собрался было повернуть восвояси, как вдруг старуха его окликнула.
— Здравствуйте! Я вас слышу. Вы не беспокойтесь, я сейчас уйду. Я всегда хожу сюда по воскресеньям.
— Да нет, я сам уже ухожу. Неважно
— Вы пришли к кому-то конкретному, сэр? Здесь не так много посетителей.
— Нет, я…
— Я пришла к мужу. И к сыну. Вся моя семья теперь лежит тут. Надо же их навещать.
Старуха распрямилась — она мыла плиты губкой, поливая себе на руки из бутылки с водой и Сандор с ужасом — и одновременно облегчением, увидел, что она слепая. У ограды стояла прислоненная толстая полосатая трость для невидящих. Старуха отложила свои приспособления для помывки и с удивительным проворством выбралась с участка. Сандор глянул на даты, высеченные на камне — муж умер больше десяти лет назад — а молодой еще, судя по цифрам, сын — три года назад.
Старуха подошла ближе — дыхание его, что ли, она слышит? — и сцапала его за рукав куртки. Сандора передернуло. Странные они, эти незрячие.
— Извините, если я вас напугала. От меня часто люди шарахаются. Отличия пугают.
— Догадываюсь. Мне очень жаль.
— Я и соседнюю могилу тоже мою. Сюда никто не приходит, смотритель кладбища сетует.
— А кто тут похоронен?
— Мне говорили, целая семья. Отец, мать, дочка. Они уже давно все умерли. Трагическая история. Девочки не было и шестнадцати, вы сами можете посмотреть по датам. Ее нашли мёртвой в лесу. Были еще два сына. Один — полицейский — долго тут работал. У них и дом, кажется, есть в городе. Он переехал в столицу — и там погиб при исполнении служебного долга, вот недавно. Смотритель сказал — тут хоронить не будут. Видимо, упокоился в столице.
— И что — это все члены семейства?
— Нет, по-моему, был еще один — блудный сын, так скажем. Там тоже трагедия — мальчик в детстве сильно обгорел — что-то вроде несчастного случая. Разное, конечно, говорили. Мы-то переехали сюда позже.
— И что?
— Ничего. Он сюда не наведывается. Вообще никто на могилу не ходит, не ухаживает. Тяжело это. Вот я иногда цветы сажаю. Или приношу свои, из сада. Несмотря на слепоту, умудряюсь пока с ним справляться. На запах, наощупь. Надо же за что-то цепляться — пока остается. Вот по осени посадила на обеих могилах восточные ирисы. В мае зацветут — будет красиво.
— Понятно. Мне пора идти. Вам помочь как-то?
— Нет, не надо. Я привыкла все делать сама. Не люблю зависеть от посторонней помощи. Спасибо.
Сандор уже было развернулся чтобы уйти, но старуха неожиданно провела ему своей тонкой почти прозрачной рукой по лицу. Он вздрогнул и отшатнулся.
— Извините. Я так редко говорю с посторонними — а вы были почти любезны. Чтобы увидеть вас — мне нужно до вас дотронуться. Простите, что напугала. Вы ведь к семье пришли, да? Я сейчас почувствовала ожог на лице — но и раньше поняла, кто вы.
— Как?
— По страху. У вас испуг в голосе. Как бывает у людей, которые долго не могут на что-то решиться. Когда годами живешь в темноте — учишься различать оттенки, не видя. Простите. Вы хорошо сделали, что пришли. Можно я и дальше буду за могилой ухаживать? Вы ведь вряд ли тут задержитесь — тут же одно прошлое, а вы еще молоды. А ваши родственники мне уже как родные.
— Да, конечно. Спасибо вам.
— Не за что. Мы все пришли из земли — в землю и уйдем. Не имеет значения, кто кому по крови родственник. Это как цветы — растут рядом, значит родня. Старые связи рвутся — и возникают новые.