— Ты что, с ума сошел? Она же в полном ауте! В полном душевном раздрызге! Как ты не замечаешь?
— Да, но она была такой вроде спокойной за обедом…
— Боги, Джон, это же только маска! Уж лучше бы она рыдала и молчала. По-моему, на это повелись только младшие — и то я не уверен, особенно про Эйка — и ты. Ну хоть кто-то.
— Хм. Что еще раз доказывает, насколько я не шарю по части женщин. А что ты думаешь по поводу ее прически — так она больше похожа на прежнюю Сансу?
Бран устало покачал головой.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Она для меня всегда прежняя Санса. С любыми волосами. Я это вообще не замечаю. Какая разница, во что она себя покрасит? И это тоже маски. Ей, видимо, это нужно для соблюдение душевного равновесия. Это все девчоночьи игры. Как Арьины глупости с концертными платьями. Но суть-то не меняется.
— Даа, пожалуй, ты прав. Но рыжая она мне нравится больше. Как-то роднее. Она как будто вернулась в детство. Словно и не было…
Бран искоса глянул на него.
— Чего не было, Клигана? Джон, брось! Он был, есть и будет. Ничего ты с этим уже не сделаешь. Просто смирись. Она так с ним переплетена, что и сотне мечей не разрубить эту связь. Кончай рисовать себе гадкие картинки. Это как думать о том, что происходит между твоими родителями в спальне. Я-то считал, ты уже это перерос…
— Я не…
— Еще как! Каждый раз, когда ты смотришь на Сансу, у тебя словно взгляд туманится. Вот нафиг себя мучить? Я ей брат — и то не парюсь. Это уже факт — девочки спят с другими парнями. И твои сестры тоже. Ничего ты с этим не сделаешь. Лучше бы сам занялся девчонками, вместо того, чтобы тут кружить, как страж нравственности. Боги, Джон, у тебя хоть возможность есть! Какого же хрена ты тупишь? Прямо вот так и треснул тебя по затылку! Чего тебе до Сансы? Она уже дальше всех нас. И думаю, сама разберется. Наше дело ее поддерживать — а не судить. Пусть себе красится, стрижется, хоть налысо бреется и делает тату на затылке.
— Ага, в виде пса.
— Джон, ты все же кретин, прости. Ну если она его любит — то что ты поделаешь? Запретишь ей? Вот твои уже попытались — и что из этого вышло? Хуже только. Вообще пошла вразнос. Того и гляди бросит школу и рванет его искать. А ты говоришь — улыбки. От нее разит такой болью, что я не понимаю, как она не орет круглосуточно. А ты ведешься на гримасы.
— А как же это письмо?
Бран заерзал на коляске.
— По мне так это стопроцентная фальшивка. Я же читал, помнишь. После того, что и как мы видели в сети — не верю. Вот вообще. Этот тип ради нее замочил двух человек — в том числе и своего брата! Неужели ты думаешь, что он бросит ее ради какой-то там другой бабы только потому, что Санса ему не подходит по возрасту? Когда они начинали — ведь это его не остановило?
— Возможно, он потом об этом пожалел.
— Возможно и так. И подумал, что без него Сансе будет проще, например. Решил принести себя в жертву, так скажем. Ради общего блага. Это тебе должно быть, как раз понятно.
— На что ты намекаешь?
— Да ни на что. Просто ты вечно хочешь порваться на чей-нибудь флаг. Так что к тебе как раз этот самый Клиган ближе всех стоит. Знаешь, я подозреваю, на это решение его что-то подтолкнуло. Что-то — или кто-то. Я долго думал и понял — мы не видим какой-то еще переменной. Что-то случилось — между их с Сансой расставанием и этим дебильным письмом. Таких людей как этот Пес — упертых и себе на уме — трудно сбить с мысли — а вроде ничего не предполагало бури. Он чего-то себе собирался ехать на север. Санса сама говорила.
— А мне она этого не говорила.
— Так ты не спрашивал, наверное. Она очень хотела говорить об этой своей истории. Как вы все этого не заметили? Ей это было жизненно необходимо — чтобы ее выслушали и поняли. А вы все — и ты, и Арья, и даже Рикон, — надулись, как сычи — каждый в своем углу, словно у вас у каждого отняли по игрушке. Ну детский сад какой-то! И никому в голову не пришло, что она себя таким образом чувствует, как на публичной казни? Вот теперь и мы и имеем: улыбки до ушей — и бездну, что за ними кроется. Так тебе больше нравится?
Джон взлохматил себе волосы — в который уже раз за этот неприятный разговор.
— Нет, совсем не нравится. Картина, что ты нарисовал, весьма печальна. Одна сходящая с ума девчонка — и группа идиотов, не соображающих ничего.
Бран улыбнулся:
— Ага. Так и есть. Ты от дури, Арья — из вредности и зависти, Рикон — тоже думаю из ревности.
— А ты?
— А она от того, что даже влюбилась и спит с этим типом, меньше сестрой мне не стала. Рецепт прост — кончай считать своих тараканов и представь, каково ей. Не то что ты думаешь ей стоило бы делать и как стоило бы жить. (с этим у каждого все хорошо), а для нее реальной — что важнее? Вот и все. А по поводу Клигана и его неподходящести — погоди, у нас тут визит намечается. Как припрется Визерис, сразу поймешь, почему лучше десять Псов против этого «дракона»
— Визерис? Боги, нет! Когда? Отец чего-то говорил, сейчас вспоминаю.
— Скоро. На следующей неделе. Этот жмот прислал мне запрос — поискать ему скидки на билеты. Дескать, очень дорого.
— А кто приедет? Бабушка?
— Нет, она как раз нет. Визерис, Дени и, видимо, этот ее муж- диковина. Три билета ему были нужны. Ему причем — в первом классе.
— О, как это типично! И что, нашел ты ему их, билеты эти?
— Ага. И наковырял ему место в бизнес классе рядом с мамашей с младенцем.
Джон захохотал.
— При любви Визериса к детям, мне искренне жаль мамашу. И я рад за Дени, что сидит от него отдельно.
Бран лукаво посмотрел на Джона снизу вверх.
— Ты ведь впервые увидишь ее после свадьбы, а?
— Ой, вот только ты не начинай. Она моя тетка!
— Очень это вам мешало, в прошлый то раз! Арья рассказывала. И ты знаешь, возникло ощущение, что ей это было крайне неприятно.
— Кому, Арье? Да и что она там видела? По пьяни и на спор поцеловались один раз — и это тут же стало достоянием общественности!
Джону резко стал надоедать этот разговор, и он не последовал за кузеном в гостиную, вместо этого выйдя на крыльцо, вспомнив, что сегодня никто не забирал почту.
Пока он шагал по свежему снегу, все еще порхающему в воздухе крупными хлопьями бесформенного вида, Джон вспомнил про тот летний вечер в парке — и про длинные волосы Дени, освещенные светом фонаря — он делал их еще белее.
По статусу она приходилась ему теткой — а по возрасту была на три года его младше. Все это глупости — просто надо было меньше пить. Они не росли вместе, но Визерис изредка привозил сестру в гости и иногда даже оставлял на каникулы. Как и в этот раз, в последний. На этот раз она приехала сильно повзрослевшей, уже совсем девушкой — необычной, полной какого-то своеобразного очарования. Дом был полон молодежи: заскочил Робб — по делам с документами — это был последний раз, когда он видел кузена живым. Приехал он со своей тогдашней подругой, Джон не запомнил ее имени. И была Дени. В тот вечер они сильно наклюкались в парке — в бар их еще не пускали, а дома безобразничать было невозможно. За ними увязалась Арья — как ее ни уламывали остаться дома, упрямство младшей Старк невозможно было победить.