По возвращении из госпиталя Джейме заперся в съемной квартире-студии Бриенны, отказываясь выходить и что-либо предпринимать. Хорошо, что хоть одежда у него в гостинице осталась (Бриенна, прожив в этом же отеле три дня, переехала в снятую на неопределенный срок квартиру, захватив барахло Ланнистера с собой). Все его щегольские пиджаки и свитера висели теперь на нем, как на вешалке — бесконечный отказ от еды не мог не сказаться. Вообще, как заметила Бриенна, Джейме медленно, но верно тонул в каком-то океане апатии. А карлик смог каким-то образом сдвинуть ситуацию с мертвой точки, прежде всего, довольно ехидно обсмеивая старшего брата, в том числе, и на предмет его увечья. Бриенна и помыслить себе не могла о таком, боялась лишний раз напомнить Джейме о его руке. Возможно, именно из-за этого нарочитого замалчивания в квартире и воцарилась эта атмосфера безжизненности и тяжести, что чувствовалась и днем, и ночью. А Тирион со своими скабрезными шутками вытащил Джейме из пучины самооплакивания, напомнив, в общем-то, что бывают проблемы и посерьезней отрезанной конечности. Про руку Тирион прокомментировал в духе: «Теперь будешь баб на жалость брать. Это чувство у них развито еще лучше, чем падкость на красивые физиономии и блондинистые космы. А потом сделаешь себе роботоруку и выйдешь на новый уровень ролей. Это все-таки прогресс: от принцев и смазливых мерзавцев до падших богов и суровых мстителей с металлической конечностью. Режиссеры сэкономят на спецэффектах — а ты и тут себе выгоду урвешь, братец! »
Бриенна от такой отповеди вся внутренне сжалась и приготовилась к большой разборке, но каково же было ее удивление, когда Джейме, молча выслушав все тирады Тириона, вдруг захохотал, как бешеный и даже начал отшучиваться. Вечер после приезда младшего Ланнистера они провели в ресторане — впервые после увечья Джейме вышел в люди. Тирион отлично отвлекал брата от повышенного внимания досужих дурней, что с интересом осматривали красивого, бросающегося в глаза мужчину без правой руки. Многие помнили еще и репортаж по телевидению — одна девушка даже подошла за автографом, чем вызвала полную растерянность Джейме — левой рукой он расписываться не умел. И тут ситуацию разрулил Тирион. «Я за него распишусь — я тоже знаменитость. А вообще, мы всегда так делали — брат мой, за ненадобностью, так и не научился грамоте. А за него пишу я. Особенно это хорошо получается, когда на каракули вдохновляют такие шедевры, как вы». Девушка удалилась, смущенная и польщённая, а Джейме шепнул брату, что тот напрасно расходился, потому что барышня, похоже, вообще была переодетым мужиком. Тирион пожал плечами: «Все имеет право на существование, мой друг. Кто мы такие, чтобы осуждать кого-нибудь? Ты посмотри на нас! Отпрыски лучшего семейства в стране! Один без руки, другой — ну, почти без всего, а третья — однозначно без сердца. Выродки!»
Скорбный, обросший бородой Джейме привлекал внимание — но карлик притягивал больше взглядов. Тирион не без гордости заявил: «Отруби ты себе еще и ногу, я все равно буду заметнее тебя, братец. Стоило сразу играть по-крупному и научиться жить без головы. Тебе она без надобности. Вот мне она нужна — я туда думаю. А ты бы стал звездой в одночасье.» Джейме хмыкнул и занялся едой. Через полчаса Бриенна перестала сжиматься от каждой остроты Тириона и тоже начала наслаждаться ужином.
Они покинули паршивый городишко через несколько дней. Следствие, по всей видимости, зашло в тупик. Их несколько раз посещал Сэм Тарли, в последний свой визит со сконфуженным видом сообщивший, что вся группа мерзавцев, похоже, дала деру куда-то за кордон, отлично заметя следы. Он продолжал работать над этим делом, но особых надежд, кажется, не питал. Джейме мрачно сказал, что, так или иначе, новая рука у него от поимки садистов не отрастет, поэтому раньше это произойдет или позже — уже не имеет значения.
Две недели назад Бриенна таки уговорила жившего у нее Ланнистера поехать в один небольшой городок за восточным морем, где были отличные рекомендованные им знакомыми специалисты по имплантам и протезированию конечностей. Джейме сопротивлялся до последнего, говорил, что это бред, и он не хочет стать живым экспонатом музея робототехники, но Бриенна ничего не хотела слышать. Денег у него хватало, — а тратить их было особо некуда. Она бы сама поехала с ним, но под весну на нее навалилось с полдесятка проектов разной степени срочности — многие из них висели еще с зимы, когда она большую часть времени проводила с Джейме, который скучал дома над сценарием своего фильма. Теперь дела надо было разруливать, и Джейме пришлось лететь одному. Тирион подхватил работу над незаконченным текстом — сегодня перед дурацким раутом как раз надо было забежать к нему и обсудить пару вопросов, которые Бриенна не хотела доверять телефону.
Итак, обычный набор: пиджак, рубашка, которую надо было еще погладить, и брюки. Лишь бы на приеме не было Серсеи. Та теперь демонстративно не ходила туда, где появлялись Джейме с Бриенной или даже одна Бриенна. Впрочем, после скандальной истории с Джоффри и последующим расследованием жуткого дела на море, Серсея вообще избегала выходить в свет слишком часто — появлялась только на закрытых вечеринках, рассказывая всем желающим, что все это — чудовищный поклеп и попытка опорочить ее семью. Как это было принято на приемах, все сочувственно кивали и пели слова подбадривания, а как только вдова Баратеона поворачивалась спиной, шипели, что поделом досталось гордой и надменной Ланнистерше, и что она вполне это заслужила. Бриенна считала, что такого не заслуживает никто, и пресекала на корню все обсуждения или попытки втянуть ее в подобные разговоры. Потом, она помнила — Джоффри был еще и сыном Джейме — а тому, наверняка, было бы неприятно, если бы его сестру и отпрысков обсуждала его же женщина втайне от него. И потом — были еще Мирцелла и Томмен, которые уж точно ни в чем не виноваты и не должны были отвечать ни за брата, ни за грехи матери с отцом, кем бы он ни был.
2.
Бриенна со вздохом взялась за ненавистную глажку. Только она включила утюг, в дверь позвонили. Она никого не ждала — тем более, время было уже позднее: в половину седьмого редко кто заходит без приглашения. Разве что какие-то соседи забежали по делам кондоминиума.
Выдернув из сети шнур уже нагревшегося утюга, Бриенна поплелась к двери и открыла, как всегда, забыв спросить, кто там. На пороге обнаружилась молодая девушка, обвешанная сумками. Бриенна не сразу сообразила, кто это, и лишь когда глаза чуть-чуть привыкли к полутьме коридора, по копне рыжих волос поняла, кто перед ней.
— Санса? Какими судьбами? Проходи!
Санса молча зашла внутрь, сняла с себя свои баулы и выжидающе уставилась на Бриенну. Та жестом пригласила ее в залу, размышляя, не валяется ли там чего неподходящего, и выбросила ли она пустую бутылку из-под ликера, которую они распили третьего дня на двоих с приятелем — каждый плакался о своем, что было теперь более равновесно.
Санса прошла в комнату, села на диван, подогнув под себя ногу. Бриенна поморщилась — диван был новый, со светлой обивкой. Что-то говорило ей, что не стоит сейчас делать девочке по этому поводу замечаний. Как и ни по какому другому. Что-то было такое в ее лице, что настораживало.
Санса подозрительно огляделась вокруг, задержала взгляд на картинах на стенах и на фотографию Джейме, что теперь красовалась у Бриенны на модерновой металлической полке с киносправочниками. Хозяйка поймала брошенный в этот угол взгляд и, как всегда, пошла красными пятнами. Стоило убрать фотографию в спальню. Или вообще держать где-нибудь в альбоме.