Ты не одна, ты вместе
С местью кроишь улов.
Думаешь, незаметны
Шрамы от прежних крыл?
Просьбы — не безответны
Пламень почти остыл.
Глупая — ты порхаешь,
Бьешься в стекло ночи
Призраком. Сон, вздыхая,
Сотнею лиц молчит.
И до сих пор неясно
Твой ли кошмар? Его?
Явь прорастает в маски
Ложной весны травой.
3.
Пустить их пустили без проблем. Бриенну, как видно, тут знали — а Сансу, возможно, приняли за ее протеже — этакая молодая актриска, не знающая порядков, но желающая произвести впечатление. Этого она добиться смогла. В толпе, которая поглотила их с Бриенной сразу же при входе (то был огромный ярко освещенный зал, с окнами от пола до потолка и с аляповатой золоченой лепниной по углам и на потолке — типичный пример дурной романтической архитектуры позапрошлого века), ее пропускали, не толкались, заглядывали ей в глаза и в более откровенные места.
Вежливый официант вручил ей бокал с игристым вином в странном витом бокале, другой пытался впихнуть какие-то закусочные бутербродики с непонятным сочетанием продуктов — то ли рыба с фруктами, то ли сыр с полусырым мясом, намертво соединенные полосатыми деревянными шпажками. Вино Санса взяла, а от бутербродов с подозрением отказалась — уж больно экзотично они выглядели. Есть, по правде, хотелось сильно — сегодня она по-настоящему только завтракала — а на обед был бутерброд, кофе и бесконечные терзания. Не слишком сытно.
Поэтому, когда она наткнулась на блюдо с пирожными — там были и лимонные — она решила не отходить от него слишком далеко. Бриенну она найти не смогла — та безнадежно потерялась среди высоких мужчин в смокингах и пиджаках — были и такие неформалы. Вокруг все жужжало, чирикало и звенело от разговоров и неискреннего смеха. Санса чувствовала себя весьма неуютно — она не любила большого скопления народа. С другой стороны — тут ее никто не знает, поэтому и судить никто не будет. А если будет, то за внешность, за повадку, за фигуру. Она ловила на себе взгляды мужчин и даже женщин (по большей части завистливые) и не краснела. Пила свое вино и легко улыбалась — как делала это в свое время Серсея во время своих ужинов: всем и никому. Обменялась несколькими фразами о погоде с представительным мужчиной с торчащим вперед, как горная скала, подбородком. Улыбнулась в ответ на комплимент двух длинноволосых юнцов об «оригинальности прикида». Рискнула съесть один из странных канапе по совету улыбчивого толстяка во фраке — от него пахло вермутом и пудрой. Есть уже не так хотелось, а от вина кружилась голова — словно после танца.
Она как раз раздумывала, не съесть ли ей еще одно пирожное, как кто-то дернул ее за рубашку сзади. Санса обернулась — перед ней стояла сильно подросшая и вполне оформившаяся Мирцелла в розовом легком платье: золотые волосы собраны наверху, в узел, и даже лицо слегка подкрашено: ни дать, ни взять — взрослая девушка.
— Вот уж не ожидала! Санса! Как ты сюда попала!
Они обнялись и приложились щечками — как полагалось на таких сборищах — не переходя границ: меньше искренности, больше ритуалов. От Мирцеллы пахло вином, и Санса удивилась — все же ей лет меньше, чем Арье. Интересно, с кем она тут?
— Я тут с одной знакомой. Случайно. А ты?
— А я с невесткой. И с ее братьями. А мама не поехала -у нее голова болела.
— С невесткой?
— Ну да. С женой — то есть с вдовой Джоффа. С Маргери.
— Маргери Тирелл? — Санса вспомнила разговор Бриенны и Тириона о «бабуле».
Похоже, речь шла именно о них.
Мирцелла улыбнулась и взяла с подноса пирожное с кремом.
— Да. А вот и она — я вас познакомлю, погоди!
К ним подошла темноволосая девушка — судя по всему, чуть постарше Сансы — возможно, года на два или на три, очень симпатичная и очень улыбчивая. Санса вспомнила, что уже видела ее — на фотографии в газете со статьей о помолвке Джоффри. Она заняла ее место — и справилась со всем изящнее и легче, чем Санса смогла бы себе представить. Нет человека — нет проблемы. По крайней мере, Маргери Тирелл-Баратеон отягощенной проблемами не казалась.
— Привет! Мирцелла, представишь меня?
— Конечно! Это Санса Старк, наша родственница и моя подруга. Санса — это Маргери, моя невестка.
— Санса! Как приятно и интересно с тобой, наконец-то, встретиться! — Маргери казалась совершенно искренней, но что-то в ее глазах настораживало Сансу — какая-то неуловимая то ли смешинка, то ли искорка — значение ее было неясно.
Маргери пальчиком поманила официанта, поставила свой пустой бокал на поднос, одновременно с нарочитым изяществом подтягивая к себе полный. Санса тоже взяла еще одни бокал — третий по счету. Официант отплыл в сторону двух пожилых дам, а Маргери, все с той же озорной искоркой в глазах, переплела свою руку с рукой Сансы.
— За знакомство! Мы тоже почти что родственницы! И уж точно подружимся — я чувствую!
Они выпили и расцеловались — не щечками, а по-дружески. Мирцелла стояла рядом и что-то щебетала про совпадения и танцы после ужина. Маргери взяла Сансу под локоть и повела по зале — показывая и представляя ей разных людей и комментируя, с юмором, но беззлобно. Санса с удовольствием включилась в игру, хотя порой у нее возникало ощущение, что Маргери играет по своим собственным, одной ей известным правилам. Она тут же вспомнила стальную бабулю Тирелл — и подивилась тому, что при огромной разнице в возрасте и общей очаровательности Маргери она была до неприличного похожа на свою пожилую родственницу. Та же проницательность, хоть и умело скрытая за шутками и милым зубоскальством, так и сквозила в каждом замечании вдовы Джоффри, и Санса слегка насторожилась.
Маргери познакомила Сансу с двумя своими братьями: таким же улыбчивым, как и сестра, симпатичным Гарланом, что вместе со своей миниатюрной женой стоял, обсуждая политику в кругу столь же молодых и представительных мужчин, и со своим погодком Лорасом. Второй брат превосходил, пожалуй, обоих своих родственников — он был не симпатичен — ослепителен. Даже Санса, еще недавно говорившая сама себе, что не любит красивых мужчин и не доверяет им, поймала себя на мысли, что стоит с раскрытым ртом, как деревенская дурочка, что впервые увидела метрополитен.
Лорас Тирелл был совершенным идеалом: в нем было все, что можно представить себе, думая об идеальном мужчине, принце. Он был высок, с правильными чертами лица, но с ноткой той индивидуальности, что придает даже невзрачным лицам особый шарм, а его делала воистину неотразимым. И, помимо этого, он был приятен в обхождении, воспитан и, насколько Санса успела заметить в коротком их разговоре, неплохо образован и начитан. Но, увы — и это она тоже заметила, — его, похоже, совершенно не интересовали женщины. Рядом с ним мялся невысокий приятный брюнет со смутно знакомыми Сансе чертами лица, который оказался братом покойного Роберта Баратеона и, соответственно, ее очень дальним родственником. Между двумя мужчинами явно что-то было — Санса предпочла не задаваться лишними вопросами — тем более, кто ей на них ответит?
После трех кругов по залу и еще двух дополнительных бокалов вина Санса уже дошла до той степени расслабления, что начала что-то рассказывать о своем поступлении в колледж и завтрашней надобности ехать сдавать наброски. Маргери была на последнем курсе местного университета — и готовилась получить степень бакалавра по истории костюма и сценографии. Санса очень заинтересовалась этим выбором профессии и барышни, усевшись в укромном уголке, где их никто не видел, стащив у рассеянного официанта блюдо с оставшимися пирожными, проболтали с полчаса о курьезах обучения и дальнейших перспективах для того, кто выбирает себе творческую профессию.