Ни та, ни другая ни словом не обмолвились об отпрыске семейства Баратеонов и их странной связи — и та, и другая были невестами Джоффри, одна умудрилась стать женой, но обе они, похоже, так и не добрались до его спальни. И Санса полагала, что и для нее, и для Маргери, что с каждой минутой казалась ей все более и более симпатичной (возможно тут не обошлось без помощи игристого вина), это факт был однозначным плюсом — они обе избежали крайне неприятных открытий и еще более неприятного опыта.
А Маргери, время от времени бросая на Сансу быстрый взгляд своих искрящихся глаз, все щебетала о том, о сем — сообщила она и промежду делом, что Серсея начала продвигать Томмена по музыкальной линии, проча его на место старшего брата. Томмен же неожиданно проявил себя как серьезное юное дарование и начал по уши вянуть в классике и оперной музыке, чем сильно расстроил мать и обрадовал всех остальных родственников. Его вынуждены были отдать в музыкальную специализированную школу, и теперь вся столица ходит слушать его еще не сломавшийся звонкий голос. Санса, вспомнив наивного толстячка Томмена, искренне за него порадовалась — особенно тому факту, что он не уступил матери и не пошел по стопам брата. Это обнадеживало.
Маргери неожиданно встала и, сообщив, что у нее от всего шума и духоты кружится голова и что ей хочется выйти на свежий воздух, увлекла Сансу на широкую лоджию, выходящую во внутренний двор, скупо освещенный бегущими по рядам ухоженных дорожек фонариками. Там она торопливо достала из сумочки пачку сигарет и прикурила. Санса с изумлением смотрела, как изящная Маргери дымит, как заправский моряк, выпуская дым через ноздри и пуская колечки. Ее новая приятельница со смехом спросила, почему у Сансы такой обескураженный вид. Та пробубнила что-то уж совсем невразумительное по поводу имиджа и нелюбви к запаху табака. Маргери повеселилась на тему нелепых ответов юной абитуриентки и сообщила, что уж если та собирается и вправду пробовать себя на поприще искусства, ей придется привыкать к этому — и ко многому другому.
Санса, поразмыслив, все же решилась спросить, что же это — другое, и внезапно обнаружила себя в объятьях выбросившей сигарету Маргери — а та со знанием дела положила ей тёплую руку на талию — как раз между рубашкой и поясом брюк и завладела ее губами. Все это показалось каким-то бредом — полусном-полуявью, Санса не знала, как реагировать — и просто обмякла, прислушиваясь к незнакомым ощущениям. Когда-то она уже целовалась с девочкой: лет в восемь, с подружкой на даче, когда они, хихикая и дурачась «учились целоваться» — сначала на помидорах, а потом друг на друге. Но тут все было иначе. Маргери, по-видимому, уже имела в таких делах определенный опыт и действовала вполне серьезно и даже напористо. Было легче просто закрыть глаза и представить, что она — мужчина. Какой-то незнакомый — вроде ее красавца-брата. Вроде Зяблика. Но в голову почему-то полезли, совершенно некстати, воспоминания о Сандоре и их первом поцелуе, а когда Санса вдруг почувствовала, что к ее груди прижимается такая же теплая женская грудь, ее вдруг обожгла мысль — это не сон и не фантазия — это реальность, и она стоит на балконе здания, полного незнакомого народа и целуется взасос — с женщиной!
Санса отскочила и прикрыла рот тыльной стороной ладони. Не то, чтобы все было очень противно — просто ей было это все совершенно не в масть. Виной тому было минутное помутнение, безусловно, избыточное количество алкоголя и общее ее раздрызганное истерическое состояние и весь тот кошмар, в который превратился, в общем-то, светлый день сдачи ее последнего экзамена. Впервые Санса ощутила, что она стремительно летит в бездну — сама, по своей воле. Надо было срочно остановится, уцепиться за что-нибудь надежное. За свое прежнее «я». Вспомнить, что она такое и зачем сюда приехала.
А Маргери, меж тем, улыбнулась и, вытащив из сумочки тюбик с блеском для губ, деловито намазалась и предложила его Сансе. Та помотала головой, размышляя, как бы теперь найти Бриенну и убраться отсюда восвояси. На сегодня приключений было явно достаточно. Маргери пожала плечами и, убрав помаду обратно в сумку, заявила:
— Ну, вот. Будем считать, что ты прошла проверку! Я тебя поздравляю!
— Что? Какую еще проверку?
— Знаешь, чтобы понять, с кем мы вообще имеем дело, временами приходится вот так грубовато зондировать почву. Ты уж прости. Из глубинки порой приезжают такие персонажи, что не соскучишься. Агрессивные, дикие и отрицающие любое проявление инаковости. Ты явно не из их числа. Если поступишь — я буду рада принять тебя в свой круг. Ты тоже, конечно, диковата — но столица тебя живо обтешет. Это происходит со всеми — просто надо расслабиться и получить удовольствие.
— Значит, это было не по-настоящему? — Санса с облегчением перевела дух.
Маргери рассмеялась:
— Ну, это уж на твое усмотрение. Шутка, проба, развлечение. Возможность. Думай сама. Пойдем, а то нас хватятся. Не хочу, чтобы папочка опять устраивал скандал на тему курения. Хочешь жвачку?
— Нет, спасибо…
— Моя бабуля, вообще-то, рассказывала о тебе. В основном, хорошее. Ну, у бабушки свои, весьма странные критерии суждения — никогда не знаешь, что она имеет в виду. Я должна была посмотреть сама. В конце концов, ты была до меня — в смысле, в этом аду головы Джоффри. Ну, и хотелось понять — чем ты его взяла. Быть вторым выбором всегда напрягает.
— Я не была его выбором, — резко сказала Санса — это был выбор наших родителей.
— Еще как была, — заметила Маргери, — Мне стоило немалых усилий выбить тебя у него из головы. Особенно тот факт, что ты предпочла не его, а какого-то уродского охранника. Ну, у всех у нас свои причуды…
— Это не причуды, и он не урод! — Санса почти кричала.
— Почему же ты тогда его бросила? — с недоумением спросила Маргери.
— Я его не бросала. И вообще, я не хочу это обсуждать. Мне пора. Извини.
Она зашла обратно в зал и очень кстати разглядела Бриенну, которая недовольно озиралась в толпе. Санса быстро направилась к ней, задевая людей локтями и чувствуя, что действие алкоголя, к счастью, почти выветрилось.
— Ты где была? — подозрительно спросила Бриенна, с удивлением разглядывая насупленную Сансу.
— Так. Встретила знакомых. Долго нам еще тут быть?
— Нет, я свои дела уже закончила. Хочешь, поедем домой?
— Очень хочу. Я как-то устала.
— Ну, еще бы. Тогда вперед.
Они пробились сквозь толпу к выходу и вышли на улицу, где начинал накрапывать легкий дождик. Воздух благоухал цветущими яблонями, посаженными вдоль стены здания Собраний. Бриенна, долго кликая дистанционным пультом ключа, отыскала все же на боковой улице свою машину и они, быстро усевшись, двинулись в сторону дома.
По пути Санса дремала, прислонившись горящим лбом к холодному стеклу двери. Когда они приехали к высотке и поднялись наверх, Бриенна заботливо застелила кровать для сонной, замученной головной болью гостьи и оставила ее одну — терзаться и задаваться кучей ненужных вопросов в полной тьме и тишине. К двум часам ночи Санса все же умудрилась отключится.