Дом сдавался частично меблированным, поэтому ночевать было где, хотя Санса предпочла бы там не останавливаться. Но таскаться туда-сюда было глупо, тем более, ей предстояло решить, что из вещей она хочет оставить себе. Это был чисто практический вопрос — остальное была лирика и вздор. Да и на гостинице сэкономит, не говоря уже о наличии нормальной кухни и стиральной машины.
Джон сказал ей давеча по телефону: «Вот заодно и отдохнешь — ты же пашешь, как ненормальная. Подышишь воздухом, а не испарениями от терпентина — для разнообразия. И потом — когда ты в последний раз ездила в отпуск на природу? Поплаваешь, погуляешь. К тому же, это может быть последняя возможность — по крайней мере, там». Санса не могла припомнить, когда она и вправду ездила куда-то не по делам — но такое положение вещей ее устраивало. В свободное время она всегда рисовала — иначе в голову лезли невесёлые мысли и еще более невеселые воспоминания. Этого Санса избегала всеми способами, которые она сама для себя выработала: не останавливаться, не тратить время на лишние размышления и, главное — не оглядываться назад, не возвращаться к былому. Пока это получалось, и Санса была собой довольна. А отдых — ну что же — случилось, значит, можно и воспользоваться. Хотя лично она предпочитала прогулки по городу. Это все не имело ровно никакого значения — да и, насколько она помнила, в Закатной Гавани тоже имелись бульвары.
Она доехала до усадьбы, загнала машину на участок — Джон передал ей ключ и пульт в прошлые выходные — и, отряхиваясь от засыпающей голову мороси, пошла отпирать дом. Он был перекрашен — это в свое время согласовывалось с ней лично. Арендаторам был больше по сердцу голубой цвет, а поскольку они сделали все это за свой счет, Сансе не пришло в голову возражать.
Ее встретил привычный запах затхлости, воцаряющийся в нежилом помещении, особенно после зимовки. Где-то вдалеке, на кухне, потревоженные ее шагами, разбегались обнаглевшие мыши — нынешние полноправные хозяева дома. Санса вздохнула. Только живности ей и не хватало. Мышей она не любила по-прежнему, но и бояться их тоже перестала — после того, как на первом курсе на спор продержала в кармане во время часовой лекции по хромотерапии белую мышь Змейки. Мышь изодрала ей всю ладонь, зато Санса добилась того, что Змейка чистила ванную в течение месяца и убрала с двери свой рок-постер с лохматым солистом в косухе— он действовал Сансе на нервы. Вспомнив о том, как бедное животное ползало по ее руке, как по лестнице, и как она была вынуждена его придерживать за длинный шелковистый хвост, чтобы не залезло в рукав — по условиям спора, мышь должна была оставаться в кармане — Санса вздрогнула и поежилась. Пиджак, что послужил тюрьмой для бедной животины, Сансе пришлось выбросить — мышь надула в карман с полсотни раз. Домашние животные — чепуха. Только время тратить.
Она прошла наверх, захватив с собой сумку с вещами, положила в карман пистолет — кто знает, кто захочет заглянуть на огонек в долго пустовавший дом?
Теперь предстояло выбрать спальню. Бывшая комната Серсеи не рассматривалась — ее несчастный поэт-самоубийца переделал под свой кабинет. Это было хорошо — Санса не была уверена, что ей бы там сладко спалось. Удобная кровать была в бывшей спальне Джоффри — там, видимо, жила жена-хирург. Это ей подходило. Санса оттащила туда свой баул, убрала пистолет в ящик в тумбочке и пошарила по шкафам в поисках постельного белья. Вокруг ничего такого не имелось. Она вздохнула.
Придется заглядывать в местный супермаркет, воздвигнутый на месте бывшего магазинчика и снесенного ангара дискотеки — Джон рассказывал ей про это пару лет назад. Заодно и продуктов прикупит. За годы проживания в одиночестве в доме Тириона Санса даже научилась готовить — без прикрас, впрочем — самую простую еду. Опять садиться в машину Сансе не хотелось, поэтому она вытащила из багажника здоровенный походный рюкзак, привезенный ей Арьей из одного из ее путешествий за границу — когда сестра ездила то ли на сборы, то ли на какое-то соревнование — как всегда, объяснила сбивчиво. В этого монстра влезут и тряпки, и еда.
Санса набрала номер Джона — сообщить, что она добралась. С тех пор, как она перестала всего бояться и научилась справляться со своими неприятностями сама, Санса прилежно отзванивалась первой всем тем, кто мог за нее сколько-нибудь волноваться. Это было нетрудно, к тому же, избавляло друзей от повода за нее переживать. Санса все время пеняла на это Арье, но та, как обычно, сестру не слушала и не то чтобы не звонила сама, так еще и к телефону не подходила. Санса предложила младшей сестре поехать с ней на море, но та только фыркнула «Я не провожу свое свободное время на кладбищах. Это слишком тоскливо и скучно. Воюй со своими призраками сама — ты же теперь крутая!» Санса пожала плечами — Арья чаще всего старалась ее избегать, особенно в последнее время.
В итоге сестра уехала на лето к своему старому знакомому на далекую окраину почти на самой границе — к какому-то музыканту, захватив с собой Рикона и собак. После смерти Рейегара, случившейся год назад, тетя и рада была избавиться от лишних голов дома. Судя по коротким отпискам Арьи, они с братом прекрасно проводили там время.
Санса накинула на голову капюшон ветровки, поправила торчащий из кроссовки шнурок — она переобулась, жалея любимые туфли — и двинулась в сторону магазина. Она же обещала Джону гулять. Вокруг все тонуло в мороси — даже моря было почти не видно из-за висящего в воздухе плотного тумана, такого же серовато-сизого, как сама водная гладь. По лицу буквально через две минуты покатились «слезы» — влага оседала везде, даже на бровях и ресницах, не говоря уже о волосах. Санса утерлась собственным фуляром, аккуратно сложенным в кармане. Это всего лишь вода.
Ей вдруг захотелось курить, но зажигалка осталась в машине, а возвращаться назад Сансе не хотелось. Да и разумно ли было тратить сигарету, чтобы через полминуты ее выбросить? Тонкая бумажка, держащая табак вместе, точно не выдержит этой влажности и впитает в себя все эти лесные испарения — что нарушит ее вкус. Все, что ни делается, все к лучшему. Санса утерла мокрые щеки и зашагала дальше, теряясь в дымке, словно еще одна тень от дерева, случайно оторвавшаяся от своего хозяина.
========== III ==========
Почем тут покупают счастье?
За пенни, за пятак, за крест?
Я прячусь за привычной мастью
Смотрю окрест
Выискивая взглядом полку
Заветную, где пыль и тлен
По плоти тростника. Без толку
Тянусь с колен
- Мое это - отдайте, черти,
Оторванное от молитв!
От памяти, от круговерти
Любви и битв…
- Тебе оно не по карману, детка
По правилам - душа на кон!
Таким она дается редко:
Блюди закон
Усерднее проси, прилежней
У выхода не узнавай
Казаться не пытайся прежней
И не вставай.
Рассохнется авось - так даром!