Она взяла тележку и двинулась по рядам магазина, в поисках белья. Можно было спросить продавца на кассе, дремлющего над сотовым телефоном, но она предпочитала найти все сама. Если есть возможность обойтись без помощи — Санса всегда предпочитала сделать так. Этой привычке она следовала методично уже пятый год — и если поначалу получалось из рук вон плохо, потом это постепенно стало частью ее натуры. Ее собранного по кусочкам, логически продуманного образа. Если начинаешь с чистого листа - стоит начинать правильно и с того, как ты реально хочешь себя видеть. Санса была довольна проделанным результатом. Оставалось изжить некоторое количество неприятных задолженностей, которые были частью ее прежней жизни. Одна из таких, самая болезненная, сподвигла ее на приезд сюда.
Через десять минут она уже стояла на кассе: в корзине было только то, в чем она нуждалась. Белье — ровного серого цвета — никаких цветочков и сердечек, зато высокого качества. Некоторое количество продуктов, среди которых превалировали салаты, фрукты, сыр и орехи — все это отлично сочеталось и насыщало не хуже мяса. Небольшая бутылка молока и бутылка воды с газом с цитрусовым вкусом. Упаковка зажигалок и набор свечей. В конце ее взгляд пал на лимонный пирог на стойке рядом с кассой — тут даже была своя выпечка. Санса постояла над ним с минуту, потом прошла дальше. Она редко ела сладкое и никогда его не покупала. Если она поменяла местонахождение, это не значит, что надо было отказываться от режима и привычек. В конце концов это не отпуск, что бы там ни говорил Джон. Это просто деловая поездка.
Упихав все в пакеты и заплатив неожиданно проснувшемуся юнцу на кассе — нет, она не хочет ни лотерейных билетов, ни дисконтную карту — Санса пристроилась в уголке на столике возле входа аккуратно, без спешки укладывая мешки с продуктами в рюкзак. Из-за ее близости автоматическая дверь тут же начала хлопать, что, видимо сильно нервировало мальчика-продавца. Он смущенно, пряча взгляд, попросил ее отодвинуться от двери, потому что в магазин якобы заливался дождь. И это при том, что никакого дождя на улице давно уже не было — только туман и сырость! Санса без улыбки посмотрела в сторону кассы и спокойно ответила, что двигаться тут некуда, а пока вещи не будут убраны, на улицу она не выйдет. «Тем более, если там дождь, хотя его там нет…» — бросила она напоследок, надела свой потяжелевший рюкзак и вышла в ночь.
3.
Теперь стоило решить, что предпринять дальше. В усадьбу? В лавку? Для начала Санса подошла к влажной, покрытой крупными, как виноградины, каплями воды скамейке. Кое-как вытерла ее рукавом, села на краешек, подтянув пониже куртку, закурила. Решения не было. Оно лежало на поверхности и зависело от нее — и все же, его не было. Не было оптимального выхода из ситуации. Уйти домой означало, по сути дела, бегство — очередной уход от проблемы. Тогда вся эта поездка имела мало смысла — Санса хотела закрыть открытые счета, даже самые мелкие. Понятно, что лишняя информация может довольно здорово ударить по нервам — но это было едва ли хуже того, что она могла себе сама напридумывать, если бы сейчас ушла домой. Завтра будет встреча с покупателем, дальше, возможно, у нее и не будет надобности здесь задерживаться. Что означало, что она уедет домой, так и не расшаркавшись перед стариком, который ей когда-то помог — а это было вопиющим свинством — а также не узнает… что ей там надо узнать? Ничего. Это все осталось позади.
К старым людям Санса в последнее время испытывала большую симпатию, чем ко многим своим сверстникам — возможно, потому, что чаще всего они говорили то, что думали, и не хотели при этом тебя ни обмануть, ни перетащить на свою сторону; в общем, не преследовали вообще никаких — подспудных или открытых — корыстных целей. Просто говорили, просто общались, просто делились. Это ей импонировало. Именно поэтому поход или не поход в лавку теперь вызывал такие двойственные чувства. С одной стороны, сделать это было надо, — просто потому, что это было честно и правильно, с другой — она никак не могла дозировать информацию, что получит внутри. А это могло здорово сбить ее с толку. Однако, Санса больше не была впечатлительной девочкой-подростком, от любой чепухи впадающей в истерику. Она умела держать себя в руках. Умела стирать лишнее из головы — отбрасывать ненужную ей информацию, абстрагироваться. Это хорошее испытание. Как учебный бой. Значит, решено.
Она докурила, аккуратно затушила сигарету в сетчатом поддоне, прикрывающем край урны — окурков тут почти не было, что было показательно: либо жители города больше стали следить за здоровьем, либо стыдятся плохих привычек и дымят дома.
Санса поднялась, подтянула на спине лямки рюкзака и, не спеша, направилась к лавке, бросающей на влажный асфальт неяркое золотистое пятно. Если все пойдет хорошо, и хозяин лавки захочет с ней разговаривать, всегда можно будет приобрести пару бутылок вина: одну для Джона, одну для Змеек.
Сарелла туманно намекала на то, что этот день рождения можно и отпраздновать — все же не каждый день исполняется двадцать один. Санса тогда от нее отмахнулась, а сейчас начинала думать, что, пожалуй, подруга и была права. Действительно, не каждый день. Иногда можно. По старой памяти, возможно, старик закроет один глаз на то, что до легального возраста осталась одна неделя — и продаст ей спиртное. Не ждать же ей тут только для того, чтобы купить две баклажки с вином? Ну, как пойдет. Санса дернула неподатливую деревянную разбухшую от дождя дверь и вошла внутрь.
========== IV ==========
Мне этой ночью так длинно снился Ваш дом
Был страшный ливень я дверь толкнула зонтом.
Как много кукол, аптечный запах и груды книг.
Я в белом платье вхожу и вижу, что Вы – старик…
Так сколько ж лет я жила на свете без Вас?
Захлопнув книгу, легла устало рука
И абажур над столом качнулся слегка
И стало в доме немножко больше огня
И Вы узнали в дверном проеме меня.
Я сяду у Вашей правой руки
И выпью тепло ладони до дна
О, Боже, как белы Ваши виски.
Как много я Вам доверить должна.
Мне снился сегодня ночью Ваш дом,
В котором я никогда не была.
Я часто бываю в доме другом,
А Вас я наверное выдумала.
Белая Гвардия. Вы там
Санса IV
1.
В лавке все было, как прежде — недоставало только запаха трубочного табака. За прилавком никого не было, и Санса, подумав, что, вероятно, припозднилась, и хозяин просто задремал где-то в задних комнатах, уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала шаги и задержалась. Глаза, еще не привыкшие к свету после темной улицы, с трудом различали силуэт человека, показавшегося из мглы предбанника. Что-то было страшно знакомое в этой фигуре. Где-то внутри неприятно защемило осознанием того, что не надо ей было сюда заходить — совсем не надо. Переступив этот порог, она шагнула в прошлое: на четыре года назад. Санса развернулась, чтобы уйти — может, ее все-таки не заметили? Тщетная надежда.