Неудивительно, что она лишилась прав! Спасибо еще, что тест на алкоголь делать не стали… Санса закончила с унитазом и скорбно полезла мыться. С души и с тела не убрать — ну, хоть внешне пригладиться. Проторчав под душем с полчаса, со злостью разодрав спутанные мокрые волосы и заплетя их в косу, Санса оделась в чистое, наделала себе вреднющих бутербродов и тут же их и съела. Выпила кофе — тот самый, гнусный, растворимый, от которого ей почему-то тут же захотелось спать. Она кое-как дотащилась до спальни, не раздеваясь, залезла под одеяло и через минуту уснула.
3.
Сандор.
Рабочий день подходил к концу — в принципе, уже можно было закрываться. Постоянные клиенты уже его посетили — а из новых приперлась лишь какая-то дурацкая парочка длинноволосых парней: то ли друзья, то ли — думать об этом не хотелось. Они купили бутылку белого и бутылку игристого и еще долго изучали все в лавке — от декоративной бочки до него самого. К этому Сандор давно привык — с такой-то рожей, да за прилавком — еще бы. Обычно в магазине дежурил мальчик из городских — молодой, но из прытких. Но сейчас у него были каникулы: школьник уехал в какой-то летний лагерь, не то жуков копать, не то мяч гонять. Вот и приходилось соответствовать. Сандор предпочёл бы сидеть на посадках и следить за обработкой ягод — тут была вечная проблема сырости, плесени и всевозможных малоуничтожаемых грибков, что вполне способны были сожрать весь годовой урожай. Но нормальных кандидатур на роль продавца, особенно учитывая курортный сезон, просто не было — разве что Джейлу взять. Она была обходительна и любезна, и порой отлично (превосходя хозяина) его заменяла, но ее положение не давало девчонке работать в полную силу — то голова кружится, то тошнит — в общем, тоже не дело. Сандор искренне считал, что женщине в положении надо сидеть дома и отдыхать, подальше от всего, в особенности от мужей. Весь процесс будущего материнства для него был невообразимым, и потому оценивать реальную работоспособность беременной он не брался, а тяжесть того, что взваливала на себя Джейла, отдавал ей на откуп, полагая, что, наверное, у нее хватит мозгов не вредить себе и будущему младенцу. Впрочем, в ее способности здраво судить он тоже временами сомневался, глядя, как девчонка лезет на подоконник с тряпкой и аммиаком для протирания окна или носится, как тайфун, с каким-то тряпками, которые, по ее мнению, нужно было срочно постирать, заменить или выбросить — вроде пыльной клетчатой скатерки на той самой декоративной бочке, что так приглянулась фрикам из города.
Джейла напоминала Сандору распушившуюся курицу, в которой проснулась неожиданная мания вить гнездо — везде, где угодно, из всего, что попадется под клюв. Это очень утомляло. Вообще, рыжая дочка его старой подзаборной знакомой — местная-разместная, бывшая фанатка Джоффри — порой раздражала Сандора именно тем фактом, что она стала отчасти очевидицей их с Пташкой истории, была в курсе всех слухов и сплетен, что, хоть и вяло, но продолжали ползти по Закатной Гавани. Девчонка с интересом наблюдала за развитием их отношений и сейчас тоже. «Словно сериал смотрит», — сердито думал он, когда встречал ее лукавый взгляд или слышал вопрос: — «Сэр, вы опять гулять? К морю?» Да, блин, к морю. Ходил по берегу и пил соленую воду — и уже помешался. Неужели не видно?
Вот Пташка — та уж точно не в себе — и никакой морской воды не надо. Сегодня после обеда его посетила одна из его старых клиенток, Делия — полицейский и по совместительству жена полицейского Делла, что звучало, как анекдот, если бы не одна особенность — парень уже давно разъезжал в инвалидной коляске. Делия заходила к нему пару раз в неделю и покупала своему бородачу красное вино — якобы для укрепления чего-то там — Сандор подозревал, что, по большей части, ее собственного боевого духа. И несладкая у тетки была жизнь — это тебе не Джейла и даже не Пташка. Тут и вино обоснуешь.
Делия поведала ему интереснейшую историю про девушку-торпеду, которую она сегодня отловила на трассе. По словам Делии, это была «столичная фиглярка», и ехала она за девяносто. Фамилий она не называла. Насколько Сандору было известно, это и не приветствовалось — существовала какая-то форма прайваси и у полицейских тоже. Понятно было, что рассказывает ему Делия это все не случайно — ну кто же в Гавани еще не знал про великую историю любви Пса и Пташки? Иногда это сильно напрягало, особенно ввиду того, что произошло вчера. Хорошо, что Санса держала язык за зубами — при ее темпераменте могла и бы и выложить тетке-полицейскому, что ее принудили к сексу. С другой стороны, учитывая обстоятельства, выкладывать эту историю ей было невыгодно — себе уж точно дороже. История с изнасилованиями вообще всегда была себе дороже для женщин — легче смолчать, лишь бы не позориться. Это была одна из прекрасных отличительных черт этого ублюдочного мира. Сандор вспомнил про Ленор, про всех барышень Джоффри — и ужаснулся мысли о том, что теперь примкнул к тому же лагерю. Рыцарь, блин, сорванного покрова. Была Пташка да сплыла. И кто его дергал за язык с этими обличительными фразами? И за другие места тоже… Кто ее знает, что она там пережила, в этой своей столице — что сделало ее такой? Колючей. Нетерпимой. Пугливой и при этом прячущейся за напускной наглостью, как за занавеской — а ткань прозрачная и просвечивает — а за ней все та же Пташка, как какой-то куплет или молитву (где-то встречал нужное слово, но не помнил точно, про что шла речь) твердящая «это всего лишь… ». Все лишь жизнь. Всего лишь любовь. Всего лишь смерть. Смерть последних надежд — на него?
Сандор вздохнул и уставился в окно. Так и мотается, змея. Уже третий раз — туда-обратно. Дойдет до площади, постоит с минуту — и назад, шлепая по дороге. И что ей приспичило? Неужели опять жаждет пообщаться? Старый боров Гэйвен, заезжавший за своим любимым белым — вероятно, чтобы запивать обожаемых им слизняков, бросил, что «мисс Старк явно нездорова — вот уж непонятно, почему на молодую красивую особу так дурно действует морской климат» — и уставился, как допросчик, на Клигана, словно ждал от него, как минимум, добровольной исповеди и признания во всех грехах. Сандора он явно не любил и частенько вздыхал по «старым добрым временам» — что он имел в виду, одни Иные знают — но зато любил пожрать и выпить, что было по нему заметно. И за вином заезжал регулярно, периодически осведомляясь, не продается ли Венделловская лавка — на что Сандор неизменно отвечал отрицательно и спроваживал торгаша с его баклажками — тот ему тоже был мало симпатичен. Особенно это стало ощущаться, когда он узнал, что пузан покупает Бейлишеву усадьбу. Ну, в каком-то смысле Сандор должен был быть ему благодарен — не случись этой сделки, Пташка бы вряд ли сюда наведалась. Вот именно — не наведалась бы, не напилась, не навязалась бы, и не случилось бы этой паскудной ночи. Так что благодарен вдвойне: и за Пташку, и за новости.