- Говорите тише, сэр. А то кухарка легла не так давно.
- И что, она так хочет меня видеть? До такой степени, что легла и не спит? Тоже что ль, слушает под окном, как тот сычик размером с мизинчик?
- Не совсем понимаю, о чем вы, сэр.
- Ой, ни о чем. Так. Прости. Я буду тих, как мышь. Веди.
- Вот сюда. Тут все есть. Я вам белье постелила.
- Вот спасибо! Я, конечно, сейчас и без белья бы заснул. Но раз такое дело – то нижайший поклон.
- Дверь не забудьте закрыть. Она заперта была, а ключ у меня. Вы просто закройте щеколду изнутри. А ванная у вас тут справа, при комнате… Боги, у моих родителей в домике туалет на улице, а тут во флигеле для прислуги при каждой спальне туалет.
- Ну и что? Все равно начинка у сливных труб одинаковая… Дерьмо…
- Спокойной ночи, сэр.
- Ага, спокойной луны. То есть ночи. Прости. Я слегка выпил, но это пройдет…
- Да, сэр. Я вот что хотела сказать вам – если вдруг станет… ну, скучно, - моя дверь – третья слева. Я оставлю ее открытой. Ну, если вам вдруг захочется поговорить…
Пес от такого захода даже слегка протрезвел и с изумлением уставился на красную, как помидор горничную.
- Да что вы, сговорились все, допечь меня со своей постелью? Я же не машина, право слово, я - охранник, не шлюха в штанах. Боги! Иди уже спать, девочка. Не надо жертв… И благодарности тоже. Не за что…
- Вот и есть. Вы были единственным, кто был добр ко мне. И из-за Джоффри еще…
- Джоффри - малолетний маньяк, но нельзя же из-за одного засранца вешаться на шею первому пьяному мужику, попавшемуся по дороге! Нет, ты это брось. Иди-иди.
- Я не вешаюсь. И вы - не первый встречный. Вы того стоите. Надеюсь, она это оценит.
- Кто, Серсея?
- Нет, хозяйкина племянница. Санса. Ваша зазноба.
- Никакая она мне не… Все, я устал. Думаю, мне лучше лечь. А тебе – пойти в комнату. И тоже. Лечь, в смысле. Полагаю, найдется какой-нибудь малец, что через месяцок в твоем новом колледже утянет тебя в свою постель. И уверен, что у вас все сложится. У кого-то ведь должно хоть изредка получаться…
Горничная подняла на него глаза. И какого Иного у них всех этот преданный взгляд. Как у ребенка, что смотрит на любимую учительницу. Хорош учительница…Пьяный в дымину старый пень с обожженной мордой. Тьфу, тошно.
- Спасибо, сэр.
- Ага. Пожалуйста. А теперь иди. Что-то нехорошо…
Пес очнулся в районе трех утра, сидючи в обнимку с туалетом. Уже неплохо. Он перетащился на кровать и снова отрубился. Утро застало его врасплох невыносимым солнцем, бьющим в опухшие от выпивки глаза и неприятным ощущением, что сейчас до неприличия поздно. Он глянул на телефон – 8 утра. Матерь всеблагая – Серсея ведь собиралась в город, вчера сказала ему перед ужином! Пес выглянул в окно. Вот они все, еще толпятся у машины. Надо было как-то их обойти. Из флигеля его вывела горничная, проводив до застекленной веранды, от которой у нее был ключ. Пока Серсея бегала, как заведенная, вперед-назад – она наметила какие-то покупки и брала всех детей с собой – Сандор успел наскоро вымыться и переодеться во что пришлось под руку. Опять словно дежа-вю. Горничная сунула ему в холле стакан с водой и три белые таблетки.
- Что это?
- Экседрин. От головы. И от похмелья.
- Вот спасибо. Я, конечно, предпочел бы эль, но увы. Давай свой экседрин.
Пилюли, конечно, помогли до какой-то степени – по крайней мере, можно было не бояться открывать глаза, и любое сказанное рядом слово не вызывало желания начать биться башкой о первую попавшуюся стену. Но и все места, где он таскался за семейством - торговый центр, какой-то куцый музей морского дела, ресторан на крыше - там были мерзкие лобстеры в аквариуме, что шевелили клешнями, - и поездка туда-обратно слились в голове Сандора в какой-то вялый кошмар. Сегодня хоть не так жарко, как в прошлый раз… В тот день, когда он застал Пташку в неглиже на пляже. Сегодня ему вряд ли представится такой шанс. Уж наверное, нет. Хозяйка что-то говорила по пути обратно про Сансу, что ее надо будет привезти в усадьбу завтра. Вот он и подумает об этом завтра. А сейчас Пес мог мечтать лишь о том, как дотащится до винной лавки и до магазина – треклятые сигареты тоже кончились – последняя, выкуренная на заправочной станции по пути в город, казалось, случилась в какой-то другой жизни.
Серсея недовольно на него косилась. Ей пришлось самой отогнать Астон Мартин на станцию техобслуживания. Из-за этого с утра Серсея была на взводе – Пес опоздал, пришел похмельный как никогда, и теперь мрачно таращился в окно, весь зеленого цвета. Внезапно он взглянул на Серсею – даже сейчас взгляд был не совсем трезвый, но, как обычно, горел злобой и ожесточением. Только сейчас ей пришло в голову, что именно этот взгляд так ее и раздражает в Клигане. Он ей никогда не восхищался. Смотрел с недоверием и злобой, а порой в его серых глазах Серсея даже замечала какой-то намек на презрение и жалость. Как он смеет, тварь, смотреть так на нее – одну из самых удачливых и желанных женщин в столице! Безродная паршивая шавка! На эту ублюдочную рыжую дрянь он смотрит совершенно иначе. И даже Серсея, хоть и твердила и ему, и себе это как мантру, в глубине души понимала – это не похоть. Про похоть Серсея знала все. А вот про то, что было во взгляде у Клигана, когда он за ужином таращился на девчонку Старк – не слишком. У нее это почему-то ассоциировалось с Робертом – как он по утрам в выходные спешил сказать «Доброе утро» Мирцелле, шумно проходя мимо ее, Серсеиной спальни, даже не утруждая себя кратким междометием в адрес жены. Она лишь слышала, как щебечет за стеной ее просыпающаяся дочка – и понимала, что та любит отца больше – и это был непреложный факт. В такие дни Серсея запихивала голову под подушку и лежала так до тех пор, пока Роберт не убирался куда-нибудь подальше – на улицу, в кабак, к шлюхам. Что было бы, если хотя бы однажды он прежде зашел к ней в комнату? И на этот вопрос ответа у нее не было. И в любом случае, было поздно, чертовски поздно что-либо менять в их жизни. Будут справляться, как есть…
- Высадите меня тут, у магазина.
- Какого Иного ты несешь? Еще не хватало.
- Или этот недоумок, ваш шофер остановит эту треклятую тачку, или я клянусь, что, доехав до усадьбы, соберу манатки – а они у меня и так собраны, - и умотаю на ближайшем самолёте куда-нибудь подальше. И вошкайтесь тут сами последнюю неделю. Или вызывайте дражайшего супруга – может, он оторвется от важных дел и приедет? Хотя я сомневаюсь… Любая шлюха на одну ночь слаще, чем та жизнь, что он проживает с вами. Переезд тоже придется организовывать самой…
Серсея от возмущения не знала, что сказать, только открывала рот – и снова закрывала его, как выброшенная на берег рыба – в голову лезли одни глупости. Джоффри слушал какую-то музыку в своем телефоне и, казалось, не замечал повисшего в воздухе напряжения. Мирцелла нарочито смотрела в окно. А у Томмена глаза округлились, рот раскрылся буквой «о», и он ошеломленно переводил взгляд с матери на Пса и обратно. Такого он еще никогда не слышал! Мама всегда сама на всех ругается – а тут сидит, молчит, словно испугалась, и не знает, что ей сказать… Томмен еще больше зауважал Пса – чтобы напугать его маму надо быть очень сильным. И очень храбрым…
- Так вы остановите машину или нет?
- Иди в пекло. Эй, останови у этой вот помойки. Я жду тебя завтра к восьми, как обычно. И на этом все не кончится, не рассчитывай.
- Я тоже надеюсь, не кончится. И именно на это и рассчитываю. Дайте только добраться до вашего мужа. Счастливо оставаться.
Больше он не глядел на нее, открыл дверь и вышел, сильно захлопнув ее за собой. Не оглядываясь, пошел к своей тухлой забегаловке. Серсее нужно было время, чтобы успокоиться, и она, пересев на переднее сиденье, нервно закурила. Смотреть в глаза детям было неловко. И что он имел в виду, когда говорил, что доберется до Роберта? Не хочет ли он… Серсее впервые в жизни стало жутко и почти стыдно за собственные милые грешки. Безразличие безразличием – но кто его знает, Роберта – он непредсказуем, как дикая стихия… Может, дать Клигану денег, чтобы тот заткнулся? Да, пожалуй, так она и сделает. А там – кто знает – может, и найдет позже способ поквитаться с мерзким Псом. Не за сегодня, не за перегар - а за этот его взгляд. И тот, которым он смотрит на Сансу. Не на это ли намекал Бейлиш? Может, между ними что-то есть? Нет, ну что за вздор. Девчонке только пятнадцать и она – сама невинность. Чушь. Это просто у этого Пса одни гадости в голове – хренов извращенец. Надо избавиться от него и взять на его место старшего брата, того, что в полиции. Вот он-то и поквитается с Псом. Отличная мысль. Серсея успокоилась. Иди, дружок, пей свое вино – пока во рту не станет горько. И посмотрим, кто посмеется последним…