- Девочка решила заделаться курильщицей? Смешно.
- Что смешного? Можно подумать, до встречи с тобой я никогда не курила.
- Ну да, ты же у нас опытная. Только умело скрываешь это, когда тебе выгодно.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего особенного. Так, просто наблюдение. Не бери в голову. Кури себе на здоровье. Вернее, на нездоровье. Мне-то что за дело? Я тебе не отец, не мать, не брат, даже не тетка.
- Это да. Но…
- Нет никакого “но”. Теперь - нет. Было, но все вышло. Давай только, пожалуйста, без сцен. Мне вполне хватило вчерашней. На ближайшие сто лет.
Санса всхлипнула и вытерла мокрый нос тыльной стороной руки, что держала сигарету. Горящий кончик окурка задел непослушную длинную прядь, свисающую на лоб, и по салону тут же поплыл тошнотворный запах паленого.
- И не надо жечь себе волосы. Это не поможет. Они у тебя и так пылают, без помощи огня.
- Я хотела сказать… Прости меня, пожалуйста.
- За что? За то, что, промочила мне рубашку? Это не беда, сейчас тепло – высохнет.
- Не за рубашку. За… все… За вчерашнее. И за сегодняшнее… Я была так неправа. Я только теперь поняла.
- И как всегда, неправильно. Ты была права. И давай придерживаться именно этой версии. Вчера права, а уж сегодня - в особенности.
- Позволь мне объяснить…
- А не надо мне ничего объяснять. Я, конечно, не гений, но определенные вещи даже мне по плечу. Потом, я видел.
- Ты - видел? А что… Как?
- Как - неважно. Но видел достаточно. Мне хватило.
Сандор обернулся, и Санса, испуганная и огорошенная, заставила себя взглянуть ему в лицо. Она ожидала увидеть злобу, ревность, обиду – но только не эту непроницаемую тьму. Ей внезапно стало зябко, и она не могла заставить себя перестать дрожать.
- Ты, видимо, думала, что я буду на тебя обижаться? Устраивать сцены, как ты? Рвать на себе волосы – будто и так недостаточно страшен? Так вот, я не буду. Как я тебе уже заметил в письменном виде – ты свой выбор сделала. Вот и следуй ему. А я пойду по своей дороге. Это просто такой факт – ты идешь туда, я – сюда. И все. Это не что-то личное, не месть, не желание насолить тебе или как это у вас, у молодежи, принято - пококетничать, набить себе цену. Все, что было – изначально вообще не имело права родиться. Вот уже и стало понятно, почему. И зря ты пыталась это нежизнеспособное чудовище выходить. Потом тебе надоело. Довольно быстро – ну возраст такой, кому ж охота? И все – оно сдохло. И ничего не осталось.
Сансу трясло, как в лихорадке. Она подняла на Сандора несчастные глаза. Слез в них не осталось, только стыд и боль. От его слов и еще от осознания того, что она и сама себе все это уже сказала – однажды. Там, в ванной. А он сидел под дверью и ждал ее, даже и не подозревая, что, не успев сплестись вместе, нить их пути уже начала разбегаться в разные стороны, как распускаются две пряди веревки, изломанные разными линиями изгиба – будучи несовместимыми изначально. Все плоды, что Санса пожинала сегодня, были продуктом того больного ростка недоверия к себе и к нему - она успела предать свои чувства в тот момент, когда еще губы ее не успели остыть от его поцелуев. Все было ясно, и возразить тут было нечего. А сегодня… Про сегодня было лучше не думать совсем.
- Я ничего от тебя не жду. Ничего не требую. Я сама запуталась (да уж, только непонятно в чем, в собственной порочности или во лжи). Просто прошу прощения за все зло, что тебе – вольно или невольно – причинила.
Сандор опять отвернулся к отсутствующему лобовому стеклу кукурузника. Достал свою бутылку – на этот раз это было не вино, а коньяк, судя по этикетке. Сделал щедрый глоток – Санса видела, как двигается его гортань – ей вспомнился Гарри в клубе, и стало безумно обидно, как будто она получила огромный подарок в красивой упаковке, а развернув, не нашла ничего, кроме пустой коробки. Ну почему все так сложно? И почему все ощущения реальной ценности моментов и встреч приходят тогда, когда уже все закончилось, ушло в песок небытия? Если бы она могла сделать шаг ему навстречу. Возможно, ее тело сказало бы больше и лучше, чем все, что сейчас приходило ей в голову. Но она не могла. Между ними – и, видимо, уже навечно - была вколочена прозрачная стена изо льда. Не было смысла даже кричать – и все ее слезы были не в силах растопить этот холод, который она сама и придумала.
- Хорошо, я прощаю тебя. Если вообще есть, что прощать. Ты мне ничего не сделала. До твоих девчоночьих истерик мне, в общем-то, нет дела – это было просто в очень удачный момент проиграно. А твое… ммм… сегодняшнее поведение меня вообще не касается. Мы же уже все прояснили вчера. И нечего тут конфузиться. Ты – молодая девушка, как там… гормон играет… делай, что тебе в голову взбредет. Сама и будешь потом разбираться. А нос тебе будет подтирать твой будущий муж. Если ты, конечно, вообще собираешься замуж. И это тоже не мое дело. Я закончил свои дела в этом семействе – вот отволоку их до папаши – и все, адью. То ли в этом мире мало домов, где нужны охранники? Лучше меньше денег, чем вся эта ахинея. Так что на роль «стоящего под дверью» смело можешь выбрать себе кого-нибудь поизящнее. Ну, хоть этого вот товарища с танцулек. Джоффри на концерт, а ты – к телефону. Все веселее. Тебе скоро надоест играть в эти подростковые томления – понадобятся другие игры. И тогда в помощники лучше взять того, кто на них позарится. Мне это все неинтересно. Я вообще не игрок. Как уже говорил – предпочитаю жить, а не «казаться»…
Санса молчала. Ну, что тут скажешь? И во всем он был прав. Кроме, пожалуй, одного.
- Да, я понимаю. Ты прав. Вот одно только. То, что между нами возникло – и оно появилось невольно, ни ты, ни я этого не искали – это я точно знаю. Думаю, все имеет право родиться. И когда оно рождается – оно не виновато.
- Не виновато. Но платит все равно. Так уж устроен мир. Это ты уже усвоила, Пташка?
- Да, это усвоила.
- Значит, скоро начнёшь понимать и остальное – ты на пути прогресса! Пожалуй, после этого разбора полетов в сей задрызганной колымаге - не находишь в этом иронию - самолет, что никогда уже не полетит – не потому,что не может, а потому, что некому его поднять в воздух – думаю, мы можем разбежаться. Если хочешь, я могу тебя проводить до гостиницы. Как в старые добрые времена. Только одна просьба – не наступать на железки, не ломать ноги, не лезть к насильникам. Если дойдешь без приключений – я куплю тебе мороженое.
- Я уже ела сегодня.
- Да ну? Ну молодец. Видишь, если нужно, ты сама отлично себя обслуживаешь. Никакие скелеты в шкафу тебе не помеха. И мороженое поела, и на танцы сходила, и с хахалем поразвлеклась. А почему у тебя, кстати, ноги все в разводах от вина? Это теперь такие брачные игры у молодежи? У Джоффри ракетки, у тебя – фонтаны вина… Видят боги, я однозначно устарел. Пора на свалку.
- Это не брачные игры. Он пытался меня… А я бросила ему под ноги бутылку с вином и убежала.
- Неужели после всего этого недвусмысленного флирта ты еще ему и не дала? Бедный малый… Искренне ему сочувствую. Если уж начинаешь игру, малышка – иди до конца. Иначе получается нечестно. Мужикам это особенно обидно – как морально, так и физически, знаешь ли. Впрочем, откуда тебе знать? Это игры для взрослых – а тебе пока, кажется, нравится только взрослой казаться. Твое тело уже, как у взрослой – даже дух захватывает, как быстро ты растешь – буквально на глазах. Это даже я заметил. А вот в голове – все еще одни принцессы и замки, принцы и драконы. Но жизнь – довольно паскудная штука и уж совсем не сказка. Если ты еще до сих пор тешишь себя иллюзиями - то воистину, у тебя Пташкины мозги.